Боль прошла, и Максим на утро поехал в школу. А мама — на работу. Вечером она собралась пойти с ним к врачу, а потом выбирать подарки-сюрпризы для детей на именины Максима. Мама была большая выдумщица, и каждый день рождения сына превращала в игру с сюрпризами. Макс даже помнит, как ребята из класса ждали этого дня и как загорались их глаза, когда он раздавал приглашения, искусно сделанные мамой.
Зуб вновь разболелся на третьем уроке. Макс втягивал холодный воздух, и он моментально пронизывал болью. И мама сказала, что зуб этот молочный, и ничего хорошего от него уже ждать не приходится. Нужно его ликвидировать, то есть, вырвать. Конечно, можно было потерпеть до вечера. И даже попросить у школьной медсестры Дафны маленькую таблетку от зубной боли. Об этом сказал ему отец, когда Макс позвонил к нему на переменке.
— Потерпи до конца учебного дня, приедешь домой, там разберёмся, — сказал отец, занятый своими чертежами перед очередной сдачей проекта.
Но у Макса были веские причины не ждать конца этого дня. На четвёртом уроке намечалась контрольная работа по ТАНАХу[3], к которой он плохо подготовился в выходные, а на продлёнке, новом школьном проекте, их класс объединяли с параллельным классом, в котором учился Рони
Кадош. С Рони у него были отдельные счёты — тот настраивал всех приятелей Макса против него. В воздухе нависал пыльный запах будущей драки, к которой Макс не был готов.
И, в конце концов, у него болел зуб. Ну, может быть, и не так сильно, что нельзя было потерпеть. Но почему нужно терпеть, когда есть столько веских причин уйти раньше домой. Наконец, мамин мобильник освободился.
— Болит зуб? — горестно спросила она. — И ты совсем не можешь терпеть, Максимуш?
Максим предпочел невнятно промычать, что подразумевало: «Нет, не могу, никак не могу».
Сколько раз мама так срывалась в середине рабочего дня, когда у Максима вдруг поднималась температура, болел живот, а однажды ему на уроке физкультуры мячом сломали мизинец на правой руке, и мама бежала с ним прямо из школы делать рентген. А разве зубная боль недостаточно уважительная причина? Так думал Макс. И он смог убедить маму в своей правоте. Она отпросилась с работы.
А дальше — провал, полное непонимание происходящего. Макс только помнит, как он, не забывая придерживать кулачком щёку с ноющим зубом, сидел на крыльце школы и ждал, когда подъедет мамин маленький «Фиат». Он должен вот-вот вписаться в поворот рядом с калиткой, мама приветственно помашет ему рукой, и Макс, размахивая рюкзаком, побежит к машине, сразу запрыгнет на заднее сиденье и уткнётся в глянцевую обложку журнала «Маарив для детей», который родители выписали ему. И все проблемы решатся сами по себе. Так всегда бывает, когда мама решает их.
Но она всё не приезжала. Макс вернулся в школьный вестибюль, покрутился около спортзала, где в это время шёл урок его класса, постоял в туалете, глядя в окно, и вновь уселся на крыльце. А мамы всё не было. И непонятно было, где она, его самая обязательная в мире мама, могла задержаться.
А потом его заметила дежурная учительница и отвела в канцелярию школы. Кончился урок, началась перемена, затем ещё один урок. А потом…
Вот здесь Макс и стоит над обрывом памяти. И всё сливается в одну чёрную линию. И папа читает какую-то молитву, и кто-то надрывает на Максиме футболку. И дома больше нет мамы…
А ведь всё могло быть иначе, если бы Максим терпеливо дождался конца уроков в тот воскресный мартовский день. Он бы наверняка получил «неуд» по контрольной работе, добавил пару синяков в драке с Рони, но мама сегодня была бы жива… Она не проехала бы по трассе именно в тот момент, когда двое недоумков из Ливана перешли границу и залегли в лесистой возвышенности около шоссе. Подумать только, одним телефонным звонком он приговорил её к смерти. Лишился самого близкого человека, оставил одиноким отца…
Почему-то об одиночестве отца думать не хочется. Тем более сейчас, когда отец за спиной Макса успешно борется за своё личное счастье. Нашёл достойную замену, изменил памяти матери, своим обещаниям, что они с этим горем справятся вдвоём. А теперь чужой человек займёт место мамы в жизни отца и не оставит места в ней для Макса, которому отец нужен, как и раньше. Что делать? Вопросы оставались без ответа. Макс мучился, не находя решений. Вернее, они зависали между альтернативой скандала, ультиматума ухода из дома или марихуанового рая, в котором его приятель Юваль научился решать свои проблемы.
Телефонный звонок был настолько резким, что Тамара подскочила на кровати. Сон сорвался, причём светлый сон. Такой редкий в её жизни, даже цветной. Хорошо, что к телефону подошла бабушка, можно продолжать имитировать спящее состояние.
Бабушка по ошибке нажала на кнопку микрофона и соседнюю комнату заполнили мажорные интонации голоса Тамариной мамы:
— Как там наша невеста? — на высокой «до» провозгласила она свой вопрос.
Бабушка быстро отключила микрофон и что-то ответила в трубку, оборвав мамино повышенное любопытство и переведя беседу в другое направление.