Только оружием напоминали партизаны бойцов. Не будь у них оружия, казалось — были мужики на пашне и вот после работы возвращаются домой.
— Минька, видишь вон братку Андрюху? — вытянул руку вперед Кондратьев.
Бежали ребята впереди всех. Бежали вперегонки.
Раньше Кондратьева Минька сам усмотрел среди отесовцев и отца, и дядю, и заложников, и новобранцев.
Шагом съехали верховые партизаны с крутого спуска и к самой реке погнали вскачь. Ружья их подпрыгивали за спинами как заводные. У самой реки опять вы-равнялись партизаны гуськом и через реку поехали шагом.
Первыми заехали в реку ардашевские мужики. Пенилась и клокотала вода меж ногами коней. На середине реки вода доходила коням до половины брюха. Чтобы не замочить ног, примащивались партизаны на спинах коней — кто на корточки, кто на четвереньки.
Минька Бастрыков неотрывно следил за партизаном, который ехал следом за Андрюхой. Был тот партизан мал ростом и все время привскакивал на стременах. Ружья он не имел, но в обмундировании был в военном.
— Да это Алешка! — обрадованно вскричал Минька.
— Где? Который? — закричали ребята.
— А вот за Андрюхой едет. На пеганке который.
Алешка заехал уже на середину реки. Крепко ухватясь за гриву, вытянулся он повдоль спины коня.
— А верно, ведь он… Алешка! — вскричали ребята.
За кавалерией, за верховыми погнали коней в реку партизаны на подводах. И поплыли их телеги за конями как лодки-плоскодонки.
На каждой телеге сидело по три, по четыре партизана.
Позади всего обоза на двух двуколках-«бедах» ехали пулеметчики. За пулеметчиками на паре везли тяжелую артиллерию — пушку-«антипку». Сам Антипка сидел верхом на пушке, а помощник его правил конями.
Пока добежали до переезда ребята, верховые партизаны переправились уже на левобережье.
Алешка выехал на берег отважным полководцем.
Спереди у него за ремень был заткнут револьвер. С левого бока свисал кортик.
Издали замахал он встречь ребятам фуражкой. А когда ребята вблизь подбежали, зычно поздоровался:
— Здоро́во, команда!
Ребята вразнобой крикнули в ответ:
— Здоро́во!
— Здравия желаем!
Все ребята подбежали к Алешке, а Минька, будто не видя его, кинулся к брательнику своему Андрюхе.
— Каратели, — выпалил он, еле переводя дух, — каратели всё пожгли у нас…
— Чего же ты их допустил? — посмеялся Андрюха. — Плохо дом стерег…
— А сам-то сбежал, — сказал Минька и потянул брата за ногу. — Слезай давай, хоть до села проедусь.
Андрюха слез и стал разминаться. Минька вырвал у него повод и в момент вскарабкался на коня.
— Смотри не уведи куда! — крикнул Андрюха.
Минька хлестнул концом повода коня, приосанился и карьером подъехал к Алешке.
— Здорово, главнокомандующий, — приложил он руку к картузу, — ну как, с отцом приехал?
— Здорово, — козырнул в ответ Алешка. — Понятно, с отцом, а то как же!
— А мы ждали-ждали тебя, — сказал Минька.
— Ну и дождалися! — крикнули ребята.
Глаз не спускали ребята с Алешкиного револьвера, любовались его кортиком.
Тут мимо ребят валом повалили встречь партизанам мужики и бабы.
Дед Арсень поднял свой картуз над головой и нес его как фонарь. Супруга Елисея Бастрыкова обогнала деда Арсеня и, расторопно расталкивая партизан, протискалась к мужу.
— Эх, Елисей, — начала она укорять мужа, — все не довольствуешься своим, все тебе мирские дела. — И как взвоет тут: — Все ведь пожгли из-за тебя. Ах ты окаяше!
Протискались к Елисею и другие бабы — тетка Васса, Карпеиха.
— Село из-за вас страдает! Земляков вы по миру пустили! — выкрикивали они.
Елисей Бастрыков встал на телеге.
— А ну вас, бабья команда, — отбивался он от супруги и других баб.
Дед Арсень забрался на Трофимову телегу и оттуда вперебой всем кричал Елисею:
— Ты, что ли, Елисей, за начальника тут? Давайте уж в село двигать… Чего остановились.
— Поехали в село! — поддержали старика все ардашевцы. — Раз другая власть, надо по-форменному признать там… Около присутствия…
— Да и кони небось голодны.
Теперь уже не разобрать было, где ардашевцы, где партизаны. Все перемешалось в таборе, среди телег.
На одной телеге длинноусый партизан орал:
— Эй, командиры, куда везти пулеметы?
В ответ ему никто не откликался.
— Куда, говорю, пулеметы?
— Да это никак Карпей наш, — уставился на крикуна Минька.
— Неужто не узнали? — засмеялся Алешка.
В самом деле не узнать было Карпей Ивановича.
Лохматые волосы подстриг он под ерша, сбрил бороду, и только длинные усы его торчали по-прежнему: один ус вверх, другой вниз.
— Здоро́во, Карпей Иванович! — крикнул Санька Долотов. — Ты что, забыл про нас?
Карпей Иванович спрыгнул с телеги, подошел к ребятам.
— Как это я забыл вас, — говорил он на ходу. — Оружья вот вам выхлопотал. Полная телега.
Ребята окружили Карпея.
— А покажи нам оружье-то.
— Револьверы или шашки, может?
— Пулеметы, — отвечал Карпей.
— Хватит ли на всех? — допытывались ребята.
— Каждому по пулемету, — кивнул Карпей на телегу.
— А чего остановились-то? — недоумевал Минька. — Без остановки бы к селу.
— В село незачем, — сказал Алешка, — здесь будем глушить карателей.
— Каких карателей? — удивился Минька.
— А тех, что у вас в Ардашах гостили, — ответил Алешка.
