Тут зычный голос Елисея Бастрыкова угомонил разом всех.
— Товарищи! — крикнул он. — Нам митинговать неколи, но краткое слово помощника главнокомандующего, товарища Воропаева, послушаем давай.
К Елисею на телегу забрался Михаил Бударин. Был он теперь в военном мундире, большой револьвер свисал ниже пояса. На другом боку его была полевая сумка. Спереди на груди висел полевой бинокль.
— Прежде всего, товарищи крестьяне, — начал тихо Бударин, — наш боевой партизанский привет вам всем. Тут товарищ Бастрыков, ваш односельчанин, верно сказал: митинговать некогда. Нам, товарищи, все известно, как эти правительственные кровопийцы показали себя у вас в селе, в Ардашах.
Ардашевцы перебойно закричали:
— Шестнадцать человек постреляли!
— Огню предали село!
— Подлинно кровопийцы!
Елисей Бастрыков поднял руку:
— Ну, тихо, земляки.
Когда все угомонились, Михаил Бударин продолжал:
— Кровопийцы эти думали одним махом уничтожить нашу рабоче-крестьянскую армию. Но враг просчитался. Главнокомандующий наш, товарищ Отесов, дал карателям два боя. Один раз мы побили их под Мало-Песчанкой. Другой раз — под Митрофановкой…
Бударин спешливо полез в полевую сумку, вытянул лист исписанной бумаги.
— Мы вот, товарищи, перехватили донесение вашего знакомого — удалого капитана Лужкина. Вот послушайте, как он теперь заговорил. Донесение его полностью прочитаю.
— Давай читай! — крикнул кто-то из ардашевцев.
— Тихо давай!
Михаил Бударин откашлялся и начал читать донесение капитана Лужкина.
— Вот что пишет господин его благородье ихнему превосходительству генералу Арсеньеву:
