Роберт злился. У него горели глаза, и на смуглых щеках бесформенными пятнами выступил румянец. Он смотрел на меня так, будто это я виновата в том, что к нам явилась армия охотников. Будто от меня зависел исход сегодняшней ночи.
В груди шевельнулась обида – старая, ненужная. И память заботливо подкинула горсть воспоминаний. На злость Роба отозвалась моя собственная, но ее было слишком мало. Так бывает: страх топит ярость и делает тебя беспомощным.
– Отойди!
Не дожидаясь реакции Роберта, Влад отодвинул его в сторону, скользнул руками по моим плечам.
– Ты как?
– Н…нормально.
– Держишься?
Я кивнула и потрогала щеку, будто от удара на ней могла вырасти чешуя. За что он так со мной? Что я ему сделала?! Казалось, воздух резко кончился, выжигаемый старой обидой. Влад ласково приобнял меня за плечи, и обида отступила, сменяясь смесью благодарности и нежности. Хорошо, что он здесь. С ним мне не страшны никакие охотники. С ним даже Роберт значительно теряет в росте, и авторитет его скукоживается, как изюм.
– Хорошо. Теперь давай спокойно продумаем план действий.
– Хватит сопли размазывать! – зло среагировал Роберт, видимо, придя в себя после наглого отстранения от дел. – Разбаловал ее. Ты для скади никто, не тебе говорить ей, что делать.
– Отвали, – бросил Влад через плечо, даже не взглянув на него. – Смотри на меня, Дашка. Только на меня. Вот так, хорошо.
На него я готова была смотреть вечно. Зеленые глаза и сеть мелких морщинок, едва заметных, выделяющихся лишь когда он улыбается. Светлая прядь волос, вечно падающая на лоб. Аккуратно очерченные губы. Голос – мягкий, завораживающий.
Вокруг сновали люди, коридор наполнялся паникой, выкриками и суетой, а я постепенно успокаивалась. Вдох-выдох. Глаза в глаза.
– Вот так, умница, – похвалил Влад. – Теперь ты спустишься вниз и соберешь всех защитниц в гостиной. Распределишь участки дома и назначишь ответственных. Возьми себе кухню и черный ход – я с утра проверил, защиту там нужно обновить. Справишься?
Я кивнула, все еще завороженная его спокойствием и уверенностью.
– Тогда иди.
– Алан… – запротестовала я и посмотрела в сторону детской.
Детей я любила и мечтала, что однажды у меня тоже будет сын. Непременно светловолосый и непременно от Влада. Перед уходом в кан Эрик постоянно твердил, что я рожу наследника и буду править от имени сына, пока тот не повзрослеет.
Судьба решила иначе, и теперь у меня был Алан. Я не была уверена, можно ли любить своего ребенка сильнее. Чудесный розовощекий малыш каждый день учил меня открывал простые истины, о которых я не могла и догадываться. Каждый его шаг, каждая улыбка или даже плач были чем-то особенным, волшебным. Незаметно племянник стал для меня отдушиной, тем уголком, куда я могла спрятаться от неприятностей и бед. А иногда и от самой себя.
И теперь, во время нападения, я готова была убить за него.
– Дети в безопасности, – успокоил Влад. – Ты нужнее внизу. Иди!
Влад мягко подтолкнул меня к лестнице, и я пошла делать то, чему училась много лет: организовывать, распределять и продумывать планы обороны. Об охотниках старалась не думать, важно то, что внутри дома – только от нас зависит, войдут они или нет.
Щека все еще саднила, но эта боль смазалась огромной долей решительности, которой я заразилась от Влада. Я знала, что Роб меня ненавидит, и научилась с этой мыслью жить. Впрочем Тамара тоже ненавидела, и где она теперь? Кармическая справедливость всегда работает.
Эта мысль согрела и немного взбодрила. Смерти Робу я, конечно, не желала, но ничего не забыла. И не забуду. Если человеку не дать сдачи, он тебя загнобит. Однажды наступит мой счастливый день, а сегодня главное – не пустить охотников в дом.
Я разбудила тех, кто еще спал. Дала указания защитницам. Старалась не думать о том, что нам может не хватить сил. Хватит. Мы выстоим. Сегодня с нами Эрик, а это уже немало.
Дверь черного входа находилась на кухне. Сначала я проверила окна и усилила защиту там. Стекло вообще ее плохо держит, потому приходится обновлять чуть ли не каждый день. Я старательно прошлась над ним пальцами, усиливая вязь, и только потом направилась к двери.
В принципе, ничего сложного в моем задании не было. Влад скорее всего, специально прислал меня сюда – в самую безопасную часть жилища. Чтобы уберечь…
Дом был окружен общим контуром защиты, достаточно крепким, чтобы вообще не пустить охотников к дому, и мне оставалось лишь подправить ее на самой двери – если охотники прорвутся, дверь их задержит ненадолго, а может, если мне хватит сил, то и не впустит вовсе.
Я не боялась открывать ее. Хотелось вдохнуть свежего воздуха – морозного, чистого. Проветриться, выстудить ненужные мысли из головы и окончательно прийти в себя.
Шел снег – тяжелый, липкий. Освещаемые сиреневым светом фонаря, снежинки переливались, плавно опускаясь на непримятое с этой стороны дома зимнее покрывало. Покрывало это сверкало, искрилось серебром, завораживая первозданной красотой. Зиме было плевать на войны.
Напротив двери, за границей защитного контура стоял он.
Богдан.
