Роберт умел подходить бесшумно, незаметно, отчего я вздрагивала и сразу напрягалась. И страх поднимался, как густой осадок в банке, окрашивая воду темно-бурым. За трусость я себя винила, но поделать с собой ничего не могла – все еще помнила и взгляд его, осуждающий, холодный, и короткую фразу, которую он тогда бросил древнему. Боль – ослепительную, острую. И боль иную, она существовала до сих пор, где-то глубоко в груди, как только я вспоминала о предательстве.
Тогда я была одна, а сейчас нет.
И Влад обернулся к жрецу скади, сузил глаза – едва заметно, но я знала: это не сулит ничего хорошего тому, на кого направлен такой взгляд. Я поймала себя на мысли, что с удовольствием посмотрела бы на их поединок. Особенно на ту часть, где Роб лежит у ног Влада и молит о пощаде.
Впрочем, Роб не из тех, кто станет умолять. Наверняка сдохнет молча, подавившись собственной гордостью…
– Этот охотник прикрыл задницу твоей пророчице, – ответил Влад тихо, на за тихим голосом его пряталась угроза. – А Гектор чуть не угробил ее. Напомнить, как это было?
Уверена, Роберт помнил. И Эрика, которого будто подменили, и растерянную Полину. Ясновидицу, которую Эрик нам представил как свою подругу… Лидию. Сумасшедшая, свихнувшаяся на собственных картинах девица.
В юности я видела ее несколько раз. Она приходила и стояла под дверью, ожидая брата. Влюбленная дурочка, не понимала, какая опасность ей грозит. Эрик рассказывал, она начала рисовать, потому что хотела ему понравиться. И все потому, что Эрик упомянул, как рисовала мама…
Влюбленная дурочка – за свои фантазии она и поплатилась. Эрик не сдержался – выпил ее, а Гектор пришел мстить.
Если бы Полина ее не вылечила, не знаю, что бы с нами было. Скорее всего, Гектор разъярился бы и стал вредить скади. Но Лидия снова здорова, а ее отец здесь, в нашем доме. Скоро приедут остальные – поговаривали, у Гектора немаленький клан. И, наверное, Влад прав: мы слишком вымотаны, чтобы быть уверенными в положительном исходе для любого из ясновидцев.
Кто-то из хищных обязательно сорвется, и тогда у всех будут проблемы.
Впрочем, проблем у нас хватало и без этого. На следующий день ясновидцы въехали в дом – перешептывающиеся, наполненные страхом люди. Манящие люди со сладким, таким нужным, необходимым и таким недосягаемым кеном. Они тащили за собой набитые вещами сумки. Мялись на пороге, боясь поднять глаза. Убеждали себя и друг друга, что Гектор их защитит. Храбрились и обходили хищных стороной.
Я старалась не смотреть в их сторону. Говорила себе, что мне хватит сил – ненадолго, на несколько месяцев. Не стоит думать о том, что на третьем этаже спит легкая добыча. Что я могу войти и…
Я не могла. Гектор, конечно, пугал, но Эрика я боялась больше.
А на следующей неделе снова пришли охотники.
Они, соблюдая традицию, нагрянули ночью. Одной из тех зимних, снежных ночей, когда невероятно уютно дремать у дышащей жаром пасти камина или же в кровати, завернувшись в одеяло, как в кокон. Я крепко спала, когда меня растолкал Роб. Всколоченные темные волосы, фанатично горящие глаза.
– Вставай! – резко бросил он. – Охотники здесь.
Сердце забилось так сильно, что, казалось, сломает мне ребра. И мысли судорожно перескакивали с одной темы на другую.
Разбудить остальных. Собрать защитниц и обсудить тактику обороны. Нет, на это не хватит времени, нужно действовать, а не обсуждать… По десять защитниц на этаж, остальных – в гостиную, оберегать входную дверь. Проверить, в безопасности ли дети, собрать их в спортзале. Выделить двух защитниц и воинов, чтобы оберегали. Убедиться, что Алан в порядке и в надежных руках.
Я наспех оделась. Руки тряслись, перед глазами мелькали темные круги. Подташнивало, как обычно бывает, если резко вскакиваешь с кровати.
В коридоре несколько защитниц альва столпились у окна, смотрели в окно, махали руками, тыкали пальцами в стекло и что-то бурно обсуждали. Я подошла, чтобы разогнать их – в конце концов, в доме слишком много окон, чтобы тратить по нескольку человек на одно. Если им нечем заняться, неплохо бы в этот раз позаботиться о третьем этаже, хотя бы об аварийном выходе, через который в прошлый раз влез Богдан. Я уже открыла рот, чтобы высказаться, но девушки расступились, открывая мне вид из окна, и я замерла.
Их было много. Их было так много, что стало не видно снега во дворе, а сам двор почернел, наполнился темной, копошащейся массой.
Нет, охотники не приближались. Пока. Стояли, напирая на невидимую грань, укрывающую крыльцо. Ныли стены старого дома, напряженно звенела тонкая защита…
Боги, нам не хватит сил!
Нас слишком мало, чтобы драться с ними. Мы истощены! Заперты тут и лишь вопрос времени, когда…
– Очнись!
Хлесткая пощечина обожгла кожу, и из глаз брызнули слезы. В ушах загудело, а мысли рассыпались окончательно, и больше не было надежды их собрать.
Меня грубо тряхнули, и крикнули в лицо:
– Слышишь?! Первый этаж. Собери защитниц и распредели по дому.
