В серой плавной массе охотников явно угадывалось оживление. Некоторые из нападавших приблизились к крыльцу, наседая на защитный купол, отовсюду слышались выкрики и подбадривания, и воздух вокруг них вибрировал, напитавшись кеном.
Жрецы засуетились, защитницы обступили Майю, сжали в узкое кольцо. Воины выступили на несколько шагов вперед, выстроились в линию, едва не соприкасаясь плечами. Эрик же поднял над головой руки и…
Мне показалось я там, среди своих. Вижу, как наливаются безумием льдистые глаза брата, как расширяются зрачки, делая его похожим на демона. Как ветер развевает длинные волосы.
Богдан встал, взял меня за руку и резко поставил на ноги, а после, казалось, и вовсе обо мне забыл. Он смотрел туда, где от маленькой искорки разгоралось сумасшествие Эрика, где вихрились невидимые глазу энергии, готовые снести все на своем пути.
Они и снесли. Охотников, стоящих ближе всего к Эрику, подняло в воздух, завертело и швырнуло прямо в толпу опешивших собратьев. А потом всех их – и хищных, и охотников, и невесть откуда взявшихся не крыльце ясновидцев – залило ослепительным сиянием. Вспышка – и все замерли, удивленные, на своих местах. Мы тоже замерли. Богдан крепко сжал мою ладонь, будто ненадолго забыл, кто я и что мы здесь делаем. Будто бы искал во мне поддержку…
Это было неважным в тот момент. Потому что у входа в дом творилось то, о чем ранее никто и помыслить не мог. Странный, неестественный союз хищных и ясновидцев. Они, взявшись за руки, выступили единым фронтом перед охотниками. Полина с Гектором чуть впереди остальных, и лицо пророчицы обращено вверх, к темному небу. Дочь Гектора доверчиво жмется к Владу, а Глеб, его брат, крепко вцепился в Нику, свою девушку. Сумасшедший дом!
Охотники растерялись. Попятились от крыльца, как стая напуганных крыс. А потом побежали. Быстро, не сговариваясь, один за другим направились в сторону ворот.
Завьюжило. Ветер бросал горсти снега прямо нам в лицо, снег забивался за шиворот и колол шею. Снежинки липли к ресницам, и я часто моргала, но не могла отвести взгляда от Богдана. Растерянного. Покинутого ими – людьми, которых он привел или с которыми пришел вершить справедливость. Битва была проиграна, почти не начавшись. Противник сбежал, а жалкие остатки его войска…
– Они… договариваются?!
Богдан смотрел все туда же, не выпуская моей руки, и мне казалось, кости хрустнут от того, как сильно он ее сжимал. Я вновь посмотрела на крыльцо. Гектор о чем-то говорил с охотником, подошедшим вплотную к защитному кольцу. Тот слушал. Кивал. И лицо его менялось с враждебного на недоверчивое, а потом и вовсе на испуганное.
Я поняла, о чем они говорят. Что ясновидец объясняет охотникам. Скоро у нас не останется выбора, с кем заключать альянсы. Стороны нужно выбирать уже сейчас… Потому что придут те, от кого не спрятаться никому. И тогда неважными станут сегодняшние распри. Неужели я действительно верю в этой?
Неужели…
– Полина говорила, Первые уже здесь, – произнесла я тихо и высвободила руку. Странно, но холод почти не ощущался, наоборот, казалось, внутри полыхает пожарище, и внутренности сгорают, а пепел липнет к костям. Мне было легко и тяжело одновременно, дыхание выходило рваным, прерывистым, будто организм не хотел больше принимать кислород, исторгал его хрипами.
– Они сбежали, – глухо сказал Богдан, не обращая внимания на мои слова. – Все они…
– Не все.
Эти останутся. Выслушают Гектора и примут условия альянса. Потому что иного пути нет: или так, или смерть. Во время водного перемирия хищный зверь не нападает на того, кто пьет с ним из одного водоема. Сейчас нам грозит больше, чем война. Катастрофа? Апокалипсис? Наверное, для нас все так и есть. Для тех, кому приходится жить в мире людей, замаскировавшись под них, но кто не в силах спрятать жилу от цепких щупалец врага.
Хаук придет уничтожать тех, кто нарушил природный порядок. Хищных, убивающих охотников. Ясновидцев с особым даром. И, главное, хранителей благодати, осквернивших ее меркантильными законами. Всех, кто принял в прошлом правление Альрика, ждет кара.
Охотники не могли не понимать этого.
– Никто не умрет сегодня, – прошептала я, обращаясь скорее к себе, но Богдан услышал. Усмехнулся зло, скользнул щупальцами по моей жиле.
– Довольна?
– Да, – честно призналась я. – Устала от смертей.
Эрик подошел к Гектору и что-то коротко бросил представителю охотников, а тот кивнул. До нас не долетали их фразы, но смысл угадывался по мимике, жестам, расслабленным позам.
Полина поднялась на крыльцо и облокотилась на перила. Защитницы, окружавшие Майю, разбрелись, а жрецы собрали в тряпичные мешочки восковые фигурки с частичками аур толпящихся во дворе бывших врагов.
И я поняла: сегодня действительно никто не умрет. Даже я. Богдан ведь обещал.
– Беги, – сказала устало. – Ты ведь не примешь условия Гектора, верно? Значит, Эрик убьет тебя.
Именно тогда я уверилась в мысли: я не хочу, чтобы он погиб. Не из-за поцелуев, хотя нужно отдать должное – целовался он действительно отлично.
