Он пожал плечами и все же захлопнул люк. И мы остались одни.
– Ты так быстро сбежала. Не очень вежливо – сбегать от гостей.
– От непрошенных можно. Как ты меня нашел?
– Я охотник, забыла? Держал твою жилу. А значит, найду, где угодно.
– Зачем?
Охотник молчал. Рассматривал меня нагло и улыбался.
– Твой мужчина да? – спросил через несколько секунд. Ревности в голосе не было, скорее, интерес. Да и кто я такая, чтобы меня ревновать?
Они называют нас зверушками. И уж точно не равными себе.
– Друг.
Я не соврала. Что бы я ни чувствовала к Владу, пока было так.
– Ты так быстро за ним побежала, что я предположил… – Богдан склонил голову набок и глаза отвел, будто в них я могла прочесть нечто, что он хотел скрыть. – Боюсь, ему нравится другая блондинка. И я его не виню. Она лихо все разрулила с тем чокнутым.
– Полина – жена Эрика, и не советую тебе на нее засматриваться! – ответила я зло. И кулаки сами собой сжались, будто я готовилась защищаться не только словами. Глупая. Слова умеют ранить сильнее кулаков. Богдан упомянул Полину, и я готова расплакаться – прямо здесь и сейчас от бессилия и обиды.
– Ты смешная, когда злишься. Не ревнуй, блондиночка, глупо это. Если бы мне пришлось выбирать себе женщину из зверей, я бы выбрал тебя.
Он еще и издевается! Действительно думает, я ревную его?
– Но тебе не придется, и это радует.
Я отвернулась. Не хватало еще, чтобы он увидел мои слезы. Почему он тут – стоит, разговаривает? Смотрит… Будто ждет, когда можно будет вскрыть мою душу скальпелем.
– Ты со всеми охотниками такая неприветливая? – насмешливо поинтересовался Богдан. Прошелся от люка к сваленным в угол картинам, и теперь мог видеть мой профиль.
– Только с теми, кто пришел в мой дом убивать.
– Сегодня я пришел не для этого.
– Верно, – усмехнулась я. – Сегодня тебя спасли. Эрик, которого ты так ненавидишь.
– А вот и нет. Твой брат стоял за дверью и ничего не мог поделать. Все разрулила блондиночка.
– Одно и то же. Полина – скади, как и Эрик. – Я посмотрела на него, и показалось, он действительно хотел понять что-то, но никак не получалось. Богдан презирал нас, но все равно пришел говорить со мной на пыльный чердак. Зачем? – Как и я.
– Они не выстоят, когда придет Хаук. Даже Херсир бежал…
Его пальцы потерли ссадины на запястьях. Откуда они? Первый пытал? Как он вообще попался ему? Не хватило ума сидеть и не высовываться?
– Я провожу тебя, ты, наверное, устал. Да и явно не рад находиться здесь.
Спускались мы в полном молчании, и молчание угнетало. Охотник в полушаге позади напрягал. Пусть он и не убил меня дважды, но все же мы не были друзьями. Врагами тоже, скорее всего – сейчас вообще привычные границы стерлись, и ориентиров не стало. Общая беда, и бывшие недруги стараются уживаться в одном доме. Забыть о вражде, смириться с разностью восприятий.
Не получится. Разве что на время, но что будет потом, если Хаука действительно не станет? Когда уйдет объединившая нас угроза, не станут ли союзники вновь врагами?
– Богдан!
Сигнар застыл у основания лестницы, а позади него – два охотника, имена которых я так и не запомнила. Слишком много людей в доме, и лица порой сливались в одно непримечательное лицо. Плохо. И далеко от гостеприимства, но я устала, и не было никакого желания знакомиться со всеми.
На лице Сигнара нарисовался настоящий испуг, и это веселило. Он боялся за меня, а ведь раньше наверняка убил бы, даже имени не спросил. И считал бы себя правым.
– Отойди от девушки.
Угрозы в голосе не было, и слова вышли надтреснутыми, неубедительными.
– Ты так трясешься, Сигнар, – промурлыкал Богдан и приобнял меня за плечи. Неслыханная наглость, и я попыталась руку его сбросить. Не вышло – он прижался еще сильнее, а большой палец погладил тонкий шелк блузы, будто успокаивая и предлагая принять правила игры. Только вот я устала от игр. – Боишься за нее? Не стоит. Она, хоть и зверушка, но верна своим. А вот ты… Знаешь, как Альрик поступал с предателями?
– Нас много, а ты один. И если что… тебе не выйти живым.
– Я рискну. – Он посмотрел на меня, как тогда, в снегу. И до этого. Такие взгляды у нас всегда приводили не к тому. Вряд ли стоит целоваться тут, на лестнице, когда Эрик в доме и… вообще. В груди стало тепло, жарко даже, и клубок холодных змей исчез. Тупая боль в затылке сменилась шумом в ушах.
И если бы Богдан не был бы охотником, я бы предположила, что это – гипноз.
– Богдан шутит.
Звонкий голосок, уверенная походка, лучезарная улыбка, и рука Богдана соскальзывает с моего плеча.
– Ника!
Он преодолевает остаток лестницы почти бегом и заключает ее в объятия. Поднимает над полом и кружит, а Ника хохочет, не стесняясь ни хмурого Сигнара, ни растерянной меня.
А ведь я должна была уже привыкнуть, что являюсь лишь заменой. Для Влада, для охотника – неважно. Вроде не уродина, а все равно чувствую себя такой.
