Алиса, казалось, вот-вот взорвется от злости, мне даже померещилось, что из ее ушей повалил дым, как только Эрик вышел из кабинета. Конечно, ведь она – фаворитка, обладательница смешанного дара, умеющая и драться, и творить защитные пассы. А главной назначили совсем не ее… Она прекрасно играла в смирение, когда Эрик находился рядом. Он вышел, и в игре нужда отпала.
Лара – одна из сильнейших защитниц на моей памяти, стройная красотка с аристократическими чертами и железной выдержкой – и та дрогнула. И за плечи себя обняла, будто обороняясь. Лару я знала с детства, она была чистокровной атли, мы вместе росли, и я редко видела на ее лице… не отчаяние, нет – такого она бы себе не позволила. Растерянность. И тень страха, затаившуюся в уголках глаз. Скверно, ведь именно в ней я всегда искала поддержки. С того самого дня, когда Лара вышла за Роберта, я обрела если не подругу, то союзницу.
Я смотрела на девочек, которых учила, перспективных защитниц скади, и на тех, которые пришли в наш дом в поисках укрытия от врага, и понимала, что ничего не могу сделать, чтобы уберечь или хотя бы успокоить. Беспомощность. И досада, но я ее проглотила. В кабинете и без меня были желающие высказаться.
– Отлично, – подытожила Алиса, морща вздернутый нос. Красивая, яркая, эффектная и невероятно напористая, она никогда не молчала, когда ей что-то не нравилось. Впрочем, когда нравилось – тоже. С некоторых пор Алисе нравился Эрик, и она всячески добивалась внимания брата. Полина при этом наверняка виделась явной помехой. – Теперь мы должны исполнять приказы той, которая сама никого не слушает.
Выстрел точно в цель, и цели этой явно достиг, потому как Полина полоснула ее ненавистным взглядом, в котором читалась неподдельная ревность. Глупая ревность… На ее месте я бы вообще забила на всяких соперниц, потому как Эрик не станет смотреть в сторону других женщин. Никогда. Брат в этом отношении пошел в отца и был абсолютным однолюбом.
– Ты не обязана меня слушать, – ответила она резко. – Но если хочешь жить, придется защищаться.
– В доме гораздо больше дыр, чем защитниц, – меланхолично вставил Влад. – Два крыла, три этажа, подвал и огромная гостиная, я уже молчу про чердак. Без воинов дело изначально пахнет провалом.
– Все воины уходят с вами, – буркнула Полина. – Что мне прикажешь делать?
– Дай подумать… – Он деланно нахмурился и саркастично спросил: – Сказать Эрику, что все поняла, и попросить не рисковать жизнями этих девочек и твоей заодно?
– Спасибо, ты очень помог, – огрызнулась пророчица и повернулась ко мне. – Сколько окон мы сможем покрыть защитой?
– Сорок, – ответила я. – Максимум пятьдесят, но рискуем распылить наши силы. Все зависит от того, сколько охотников будет ломать нашу защиту и насколько они сильны. Девочки ослабли во время обороны от Крега, некоторые на грани истощения. Нам нужен кен…
А значит, скоро придется выйти. Искать ясновидцев, забившихся в норы, выманивать их и молиться, что не наткнемся на людей Гектора, потому что иначе… О всяких иначе думать не было сил. Да и без толку это, пока мы здесь ожидаем нападения. Проблемы будем решать по мере поступления. Сначала охотники, после – пропитание.
– Хорошо, – хмуро кивнула Полина, что-то сосредоточенно обдумывая. – Распределите между собой столько окон, сколько сможете покрыть. Дверь черного входа на кухне запечатайте особенно надежно. Третий этаж можно отбросить, скорее всего, они станут ломиться в дверь и окна первого этажа, возможно – влезут по пожарным лестницам на второй. Гостиную оставьте мне.
– Ты…
– Впущу их внутрь.
Ее воинственный взгляд, почти сумасшедший, яростный, будто окатил ужасом, и я почувствовала в районе лопаток противный холодок. Чего-то подобного я и ждала – некого сумасшедшего, сумасбродного поступка на грани адекватности, но… впустить врага в дом, где некому будет дать отпор?
– Очаровательно, – заключила Лара, а Влад усмехнулся.
Уж он-то явно ожидал именно этого. Забавлялся? Неужели он в самом деле верит, что у Полины получится? Не может же любовь настолько ослеплять!
В доме готовились к обороне.
Тишина, только шарканье шагов и короткие вздохи. Застывшие в испуганных масках лица, глядящие в ночь. Пальцы, творящие магические пассы. Защитницы тщательно проверяли печати, чтобы не осталось и щели, в которую может просочиться враг.
Я настойчиво отмахнулась от воспоминаний о прошлой войне, которая оставила рваные шрамы на моей жиле, тридцать пять трупов и ворох комплексов из-за предательства соплеменников. Достаточно, чтобы возненавидеть охотников навсегда. Ненависть эта росла и крепла, несмотря на перемирие и вежливые улыбки, которыми мы ежемесячно обменивались с убийцами.
Свою ненависть я научилась прятать.
Скрывать эмоции на самом деле несложно, если суметь абстрагироваться и думать о полезном. Проверить входную дверь. Обвести защитным контуром окно. Запечатать черный вход. Выдохнуть, подавить растущий страх. Расходовать кен бережно, чтобы не выплеснуть лишнего.
