Я опустил голову, закрыл глаза и, опёршись здоровой рукой об стену, побрел дальше. Не знаю сколько я так шел, быть может, уснул на ходу, однако вскоре из прострации меня вывел голос.
— Что, Крыс, нашел себе приключений на жопу? А ведь могли как раньше, промышлять на Свалке, и ничего бы этого не было!
Передо мной, откинув голову на стену, сидел Демон.
— Нет, этого не может быть, ты мертв… Это невозможно… — бормотал я и поспешил отдалиться.
— Иди-иди… До первой аномалии! — крикнул он мне вслед.
Через несколько десятков шагов я наткнулся на стоявшего посреди коридора Чабая.
— А артефакт-то хороший был, жаль, не сплавил… — улыбнулся он как-то странно, неестественно скривив рот.
Я прошел дальше.
— Ты пацанчика спас, а себя загубил! — сказал уже Глеб. — Не иди дальше, Крыс, там опасно!
Проигнорировав предостережение Вертухаева, несмотря на то, что в прошлый раз он спас мне жизнь, я продолжил идти. Голосов стало больше, и я уже не мог определить, кто их издавал. Казалось, сама стена со мной разговаривает.
— Найди мне эту тварь живой или мертвой.!
— По крыльям бей суку!
— Я потерял здесь друга… ищу его… Проводник мёртв…
— Это и есть твой друг?!
— Обещай, что не тронешь Беззубика, иначе мне придется тебя убить!
— Самое время от тебя избавиться!
— Да заткнитесь вы все!!! — рявкнул я и пустил очередь в пустоту. Голоса разом стихли. Я без сил свалился на пол и, кажется, заснул.
В забытье находился недолго, по моим ощущениям. Очнулся в небольшой комнате, заставленной какими-то пультами управления и измерительными приборами. От бешеного треска дозиметра и ощущения холода все тело дрожало. Ранения сильно пекли, повязка давно пропиталась кровью.
Я попытался встать, ноги еле держали тело, и я чуть не полетел обратно. Придерживаясь стены, я поплел к дверному проёму. Дозиметр зашкалил, противный непрерывный треск неприятно рубил по ушам. «Теперь точно детей не будет… — я неожиданно для себя даже пытался шутить в мыслях. — Да что это за место, чёрт возьми?!»
За проёмом оказался небольшой коридор, заставленный разными ящиками. Он уходил в обе стороны, в обоих случаях заканчиваясь поворотом в левую от меня сторону. Выбирай любой.
За поворотом оказалось ещё одно длинное помещение. Свет фонаря выхватил из тьмы побитые ржавчиной трубы со свисающими клочками «Ржавых Волос», покрытые мутировавшей плесенью стены и пол, заваленный старыми противогазами.
Я пошел дальше. Пекли уже не только простреленные места, а и все тело. Я осмотрел руки и ужаснулся. Костюм на мне буквально плавился, открытые участки тела покрылись кровоточащими язвами. Да неужели это со мной происходит?! Почему именно сейчас?!
Плюнув на все, я продолжил движение. Все равно мне уже конец, так хоть узнаю, что это за место. Глядишь, и выясню что-то новое. Вот так вот и сдохнет сталкер Крысобой где-то в клоаке Зоны с двинутой крышей, и ни одна падла доброго слова не скажет, да куда там, никто даже знать не будет, где он сгинул, что прошёл и что видел. А ведь прав был фантом Демона, пораскинь я хоть чуточку мозгами, и сейчас бы вместе с живыми товарищами промышлял на окраинах Зоны. Ну увидел я Центр, и что с этого? Нет здесь ничего, смерть одна! Кто бредил Исполнителями Желаний и полями артефактов?! Кто?! Пусть зайдёт сюда, подышит две минуты! За все это время я рисковал жизнью, даже не задумываясь о последствиях, но почему-то именно сейчас хотелось жить, бросить Зону и сталкерство навсегда. Дураку было понятно, что этого уже не будет…
Вскоре мое тело стало смахивать на трупы тех бродячих зомби, что живут на стройках и в подвалах. От защитного комбинезона осталось лишь прилипшее к коже оранжевое тряпьё. На голову падали куски расплавленного защитного стекла. В глазах начало мутнеть.
Я с трудом прочитал надпись на облупившейся белой табличке возле очередного дверного проема в стене, закрытого тонким деревянным листом. «Реакторная. Посторонним вход воспрещён!»
— Ну и кто мне здесь что запрещать будет? — хотел проговорить я, однако получилось неразборчивое мычание.
Вынести преграду получилось только с разбегу, после чего я кубарем покатился вниз. Организм не выдержал и отозвался кровавой рвотой.
Помещение оказалось довольно просторным, с высоким потолком, на полу лежали груды обломков, кирпичи и какой-то металлолом. Прямо над моей головой в опасном положении зависла исполинская конструкция, окружённая свинцовыми трубами — стержни… Выходит, эта хрень — реактор. Я уже догадывался, где нахожусь — прямо, мать его, в саркофаге!
На верхний ярус вела лестница и как раз оттуда лился яркий свет — единственное, что я мог различить, кроме смутных очертаний окружающих предметов. И я пошёл на свет. Я с трудом взбирался на лестницу, оставляя на железных прутьях куски резиновых перчаток вперемешку с кожей; шел, цеплялся за торчащие обломки; падал, снова вставал и шел. Свет становился ярче и исходил из тупика прямо передо мной. Когда не было уже сил идти, я полз, кривясь от боли и глотая собственную кровь с радиоактивной пылью. Схватился руками за человеческий череп, отбросил в сторону и пополз дальше.
