Возникает впечатление, что это Бальзак обыкновенно льстил Делакруа, превозносил его и тешил его самолюбие, а Делакруа милостиво принимал похвалы Бальзака. К тому же может показаться, что Бальзак воображал Делакруа совсем не таким художником, каким он был в действительности. Однажды некто, желая сделать ему комплимент, назвал его «Виктором Гюго в живописи», на что Делакруа холодно возразил: «Вы ошибаетесь,
Стены были голыми, если не считать надписей, сделанных Бальзаком углем, которые стали приметой его жилища: «Здесь обюссоновский гобелен»; «Здесь двери в трианонском стиле»; «Здесь потолок, расписанный Эженом Делакруа»; «Здесь мозаичный паркет, сделанный из редких пород дерева с Антильских островов». Был также угольный Рафаэль, который размещался напротив угольного Тициана и угольного Рембрандта. Ни одно из пожеланий так и не воплотилось в жизнь: одни «уведомления без получения».
Узнал ли Делакруа о том, что его тайно пригласили расписывать потолок, остается только догадываться.
Что касается Золя, то поддержка, оказываемая им Мане и импрессионистам, была куда более публичной и куда более напоминала открытую пропаганду. Художники, как полагается, испытывали к нему благодарность, однако «Творчество» (1885), самый знаменитый роман об искусстве, опубликованный в XIX веке, они восприняли далеко не однозначно. Главный герой романа Клод Лантье, брат Нана, воспитывается в Провансе, затем наследует небольшое состояние и бросается в Париж, чтобы сделаться художником. Его картина «Пленэр» имеет скандальный успех в Салоне отверженных, он становится основателем пленэрной школы живописи. Некоторые из его учеников добиваются умеренной славы, однако его собственная карьера рушится: к концу романа он жертвует ради искусства состоянием, женой и ребенком, и все это тщетно. Некоторое время в широких литературных и художественных кругах бытовало не весьма обоснованное мнение, что Лантье списан Золя с друга детства, Сезанна (хотя Лантье, подобно Золя, предстает приверженцем натурализма); кроме того, прошел слух, будто публикация книги привела к разрыву между старыми друзьями. Это предположение зиждилось на том факте, что в последнем известном письме Сезанна к Золя художник всего-навсего поблагодарил писателя за то, что тот «воскресил на страницах книги» их «светлое прошлое» и не сказал ни слова о романе по сути.
Гипотеза о разрыве между ними опровергается обнаружением еще одного, более позднего письма. Однако даже в таком случае мы нисколько не предаемся фантазиям, ощущая некую холодность или сдержанность в кратком отклике живописца на роман, тем более что такое же отношение к «Творчеству» продемонстрировал Моне уже в
