Если на букве «А» я была уверена, что нам с Мариной придется накрывать стол по крайней мере на сотню человек, то на букве «П» поняла, что глубоко ошибалась. До кого-то я просто не смогла дозвониться, кто-то умер, кто-то забыл Александра Ивановича, кто-то переехал, а кто-то был не в состоянии прийти. Честно говоря, я еще на букве «С» хотела бросить это бесполезное занятие, но чувство долга оказалось сильнее меня. Вздохнув, я набрала номер Филатовой Татьяны Петровны.
– Слушаю, – ответила она.
Я так обрадовалась, что мне удастся хоть с кем-то поговорить, и выпалила на одном дыхании:
– Здравствуйте, я звоню из квартиры Александра Ивановича. Он умер прошлой ночью. Вы придете на похороны? Я продиктую адрес.
– Соболезную, – сухо ответила Татьяна Петровна. – У нас с ним были натянутые отношения. Он был бы не рад, если бы я пришла, и поэтому я не явлюсь. До свидания.
И она положила с сухим треском трубку.
Больше я ни до кого не дозвонилась. Хоронили Александра Ивановича мы с Мариной, знакомые, соседи. На кладбище мне показалось, что вдали маячит какая-то фигура в черном.
«…Ты доконала, теперь такая тоска…»
Несколько ночей я не могла спать – казалось, смерть прошла совсем рядом, задев меня краем своего плаща.
А потом ко мне пришла Марина и попросила помочь убрать в комнате старика.
Как быстро в комнате появляется пыль, когда человека нет… Марина начала перебирать книги, стирать с них пыль, а меня попросила протереть посуду в буфете.
Там стоял сервиз из множества предметов, предназначения большинства из них были мне неизвестны. Я осторожно сняла посуду, протерла полки и поставила все обратно. Мне даже показалось, что буфет заулыбался еще веселее. Я протерла его завитушки и спросила Марину:
– А в нижних ящиках убирать?
Она поставила на пол стопку книг, и, сев на нее, застыла с какой-то книжкой в руках. Видимо, она была настолько увлечена чтением, что забыла про уборку.
– Да, вытри, пожалуйста, пыль, там по-моему, тоже посуда, – махнула рукой Марина.
Буфет словно нехотя, со скрипом, распахнул передо мной свои дверцы. Я остолбенела: вместо тарелок и чашек, ложек и фужеров вся нижняя полка буфета была забита папками с тесемками.
– Что это? – спросила я.
– Не знаю, посмотри, – бросила Марина, не отрываясь от книги.
Мне было страшно их открывать. На каждой папке – дата: «1956», «1974», «1989», «1995-1999», «2003», «2008».
Чихнув от пыли, я открыла первую попавшуюся. «1956»:
Стихи. Множество стихов, написанных аккуратным, мелким почерком на пожелтевших от времени листах бумаги.
Другая папка, «1974»:
Ab ovo
Вся жизнь старика в этих папках… Он разложил ее по ним, упорядочил, надписал. Господи!
Видимо, я издала какой-то звук, потому что Марина оторвалась от книги и подошла ко мне. Увидев папки в моих руках, она опустилась на колени и прошептала:
– Так вот вы где….
Увидев мое изумленное лицо, она пояснила:
