Вчера утром я вышла из дома пораньше и пошла пешком к метро, а идти было около получаса. Задумавшись, я не сразу заметила идущую впереди эффектную женщину с идеальной осанкой, одетую с большим вкусом. За ней вился приятный шлейф духов, в которых ощущался запах пачулей, ванили и еще чего-то пьянящего. Мне так понравился этот аромат, что я готова была пойти за ним хоть на край света. Может, подойти к ней и спросить марку духов? Не стоит, наверняка они мне не по карману.
Я догнала ее и стала украдкой рассматривать. На ней были темные очки, губы сжаты в черточку, в руках изящная сумочка, спина прямая, шаг от бедра. В ней не было вульгарности женщины, которая может себе позволить все. Что-то в ней показалось мне знакомым, но я была уверена, что мы не встречались раньше. Она повернула за угол дома и исчезла. Неуловимое ощущение, что я знаю ее откуда-то, преследовало меня весь день. Я перебирала знакомых по памяти, но безрезультатно. К вечеру мысль о ней выветрилась от усталости, я задержалась на работе допоздна и возвращалась домой совсем без сил. Когда я вышла из метро, то решила подъехать до дома на маршрутке, но тут увидела краем глаза ту самую женщину, и, как гончая, почуявшая потерянный след, забыв о тяжелом дне, пошла за ней следом, чтобы понять все-таки, что же мне в ней знакомо.
Она остановилась у фонаря, и я – пан или пропал! – набралась смелости, подошла к ней, и, увидев ее без очков, сразу вспомнила имя:
– Здравствуй, Рита! Как ты? – кроме имени, ничего не вспомнила о ней.
– Да нормально, – ответила она немного растеряно, – ушла из парикмахерской, я теперь актриса, в театре работаю.
И тут меня осенило: Рита, парикмахерша из «Авроры»! Пару лет назад я стриглась у нее. Не может быть! Она была серой мышкой, с тусклым взглядом, ее даже губы помадой нельзя было заставить накрасить, а тут весь арсенал красоты в действии! Прическа, походка, манера одеваться – все другое! А голос! Ну, не может так поменяться человек!
Я вспомнила, что у Риты была дочь, и только когда она подтвердила мою догадку, поверила окончательно, что передо мной стоит давняя знакомая, которой еще два года назад никто не пророчил блистательного будущего.
Мы поговорили немного о разных пустяках и распрощались.
Я пошла по улице домой с ощущением, что упустила что-то важное, возможно, и мне стоит попробовать что-то новое в жизни… Прыгнуть с парашютом, съездить на море на два дня, просто сорваться и уехать, может, познакомиться с кем-нибудь в Интернете, с кем-нибудь совершенно другим, совсем не похожим на меня…
Сегодня я выспалась, с наслаждением потянулась, повалялась в постели, и только потом глянула на часы – двенадцать часов, мама родная, опаздываю! Я вскочила, быстро собралась и выбежала из дому. Я подъехала на маршрутке две остановки, и, чтобы срезать дорогу, пошла через небольшой парк к метро. Я не видела ничего вокруг и шла очень быстро, почти бежала, но пройти мимо девушки, сидящей на лавочке со странным выражением лица, да и еще и в нелепой красной шляпе, не смогла. Я так и застыла рядом: может, ей плохо? Она взглянула на меня в упор. Во взгляде девушки было сочувствие, как будто она в самую душу заглянула и узнала откуда-то, что произошло со мной в последние дни.
По спине ухнули вниз мурашки – страшно стало до дрожи в коленках. «Бред это все», – подумала я. «Никто не может подслушать мои мысли. Вот думаю я, что мне все кажется. И вообще. Эта девушка – сумасшедшая. Или я сошла с ума».
Я быстро ушла, а девушка вдруг пошла за мной следом, тоже быстро. «Мало ли, может нам по пути», – подумала я, но оттого, что она шла сзади и смотрела мне в спину, захотелось сбежать. Я пошла быстрее, обернулась – девушка все еще шла за мной. Мне стало страшно. «Что ей от меня надо? Вот привязалась! Маньячка! Господи, что за бред. Хорошо, хоть меня никто не слышит».
– Я слышу, – раздалось у меня за спиной.
Кошка была большая, рыжая и очень красивая. Она лениво лежала на скамейке, грея свои золотистые бока под солнышком. На мордочке у нее было написано, что жизнь, в общем-то, неплохая штука.
Я подсела к ней и сказала:
– Ты только выслушай меня, ладно? Не уходи. Послушай. Мне так плохо и одиноко!
Кошка взглянула на меня, словно императрица, взглядом разрешившая подавать ужин, фыркнула и повела ухом: рассказывай, мол, что у тебя стряслось.
