— Какая красавица! Я даже не знал, что такое возможно!.. Какое совершенство… Олег! Мне чудится, что она постоянно следит глазами за тобой. Сэр Олег, это просто невероятная красавица… Её глаза в самом деле поворачиваются за тобой…
— Уловка скульптора, — пояснил Олег мрачно. — Если нарисовать портрет, чтобы зрачок стоял посредине, то почудится, что портрет следит за тобой всюду… А со скульптурой можно тремя способами…
— Невероятно, — прошептал Томас. — Если их ставил сам Сатана, то он гений… хоть и гений Зла! Но почему я вижу, что следят глазами именно за тобой?
— Шире шаг, — огрызнулся Олег.
Ноги скользили, он пробирался осторожно, глядел только под ноги. Железные сапоги рыцаря почти не скользили, он жадно всматривался в прекрасные лица, сердце билось мощно и сильно, а кулаки сжимались в бессильной ярости. Мир несправедлив, если таких красивых в ад! Другое дело, некрасивых, те всё равно становятся ведьмами, а еще ведьмами становятся те, кому мужья достались не по любви, но эти могли бы стать ангелами…
Калика скользил, пытаясь пробраться через глыбу льда, чёрный зев вот уже рядом, когда Томас догнал, железные сапоги впивались в гладкий лёд как железные когти, на миг они оказались рядом. Томас уважительно отступил, давая дорогу, сам впервые поскользнулся, замахал руками, мощной пятернёй угодил в плечо Олега. Тот качнулся и, пытаясь удержать равновесие, растопырил руки. Пальцы коснулись ледяной глыбы, в которой проступало обнажённое тело.
Сухо щёлкнуло, затем звонко затрещал лёд. Осколки брызнули с такой силой, будто их разбросало взрывом, или по глыбе льда ударили боевым молотом. Они ещё не успели упасть на пол, когда миниатюрная женщина бросилась Олегу на шею. Голос её был хриплый от волнения и близких слёз:
— О, Олег!.. Я не могла и подумать, что ты тут же ринешься за мною!.. Как я была не права! Прости меня… Я такая дура, такая дура!
Томас ошалело смотрел на эту невысокую женщину, настолько ладно сложенную, что такое полагал невозможным, с удивительно прекрасным лицом, огромными тёмными глазами. Волосы её были черны как ночь, ниспадали на грудь и спину чёрным водопадом. Это была та самая, которая… Боги, мало им Сатаны с его воинством!
Стиснув челюсти, он снял с плеч зелёный плащ, отобранный у призрачных монахов, и, мокрый от чудовищных усилий, набросил на удивительную женщину. Это зачтётся за подвиг, подумал он хмуро, ибо глаза вылезают из черепа, чтобы видеть её ещё и ещё.
— Поспешим отсель, сэр калика, — сказал он, разрываясь между сочувствием и острой завистью. — Пойдём, здесь холодно.
— Холодно? — пробормотал Олег.
По его лбу катились крупные капли пота. Он затравленно зыркал по сторонам, лицо медленно принимало обречённое выражение. Женщина, её зовут Гульчей, наконец вспомнил Томас, прижималась к нему испуганно и счастливо, что-то верещала на своём птичьем женском языке, Олег вроде бы не обращает внимания на её щебет, привыкает быстро, хотя лицо всё ещё такое, словно вместо хмельного меда хлебнул уксуса.
Поспешим отсюда, повторил Томас про себя с потрясённой завистью, а то ещё кого коснёшься. Так что это совсем не мерещится, что вмороженные в лед женщины провожают взглядами! И самому бы не задеть… Яра не поймет, да и калике с двумя…
Олег полез в дыру, можно идти чуть пригнув голову, женщина шла следом, а Томас прикрывал от опасности сзади. В дыры на плаще соблазнительно просвечивает ослепительно белое тело, хотя такая черноволоска должна быть смуглотелой, а пятна крови наверняка подсказывают, какие великие подвиги пришлось свершить, чтобы освободить ее, единственную и неповторимую!
Олег что-то втолковывал женщине, та не слушала, смотрела влюблёнными глазами. Томас обогнал, всё-таки настоящий воин он, Томас Мальтон из Гисленда, а эти двое… всего лишь двое, хоть и опасные.
Впереди расширялся каменный зев, там гремело, пахло серой и горящей смолой. Через несколько шагов гора осталась за спиной, тучи нависали тёмно-лиловые, в них грозно вспыхивали огни, на выжженную землю падали злые отблески.
Олег затравленно огляделся, махнул рукой, и все трое перебежали вдоль стены. Тропка была узенькая, Гульча пошла вперёд, стараясь быть полезной, как самая маленькая и незаметная, а Олег обернулся к Томасу:
— Вот видишь!.. А они говорят!
— Что? — не понял Томас.
— А то, — сказал Олег голосом неправедно обиженного. — Увидь нас кентавры… или ещё кто, что скажут? Сразу разнесут, что Олег опять в ад за бабой… Ещё добавят для интереса, что грязный, нечесаный, пьяный вдрызг, с дураком железнолобым…
Томас, который кивал, соглашаясь с каждым словом, опомнился:
— Ну, это уже чересчур! Так наговаривать на святого человека… Я без шлема уже давно, а лоб у меня как лоб. А кентавры… Да вон скачут. Если глаза у них зоркие…
— Зоркие, зоркие, — рыкнул калика раздражённо.
Томас, оберегая репутацию друга, догнал Гульчу и поправил на ней плащ, пошёл рядом, хотя чувствовал, что с большей безопасностью нес бы в руках большую ядовитую змею.
