— Речь о весьма деликатном деле, это не телефонный разговор, — уклончиво ответил гвардеец, вполне довольный выработанной стратегией.
Его собеседник холодно ответил:
— Как угодно.
Когда Ногейра прибыл, настоятель уже торчал в дверях, всем своим видом выдавая нетерпение. Он едва смог дождаться, когда лейтенант выйдет из машины, минует ворота в сад, церковь и подойдет поближе. Мужчины обменялись стандартными вежливыми фразами и прошли в кабинет, опустив привычные восторги по поводу красоты местной природы. Приор предложил гвардейцу кофе и уселся за свой стол.
— Лейтенант, вы сказали, что я могу быть полезен.
Ногейра отхлебнул из чашки и несколько секунд помедлил, любуясь портретом, висевшим на одной из стен над камином. Казалось, что он отпустит какой-нибудь ничего не значащий комментарий. Но вместо этого гвардеец повернулся к настоятелю и сказал:
— В прошлый понедельник ваша сестра подала в Гвардию заявление об исчезновении племянника.
Лейтенант внимательно наблюдал за лицом собеседника, но оно не отражало ровным счетом ничего. Молчание затянулось. Наконец приор слегка кивнул.
Ногейра перешел в наступление:
— Вы знали? Как давно?
— Да, сестра звонила и сообщила мне об этом. Наверное, во вторник.
— И?..
Настоятель встал, тяжело вздохнул и подошел к окну.
— Если вы хотите узнать, предпринял ли я что-то, то ответ «нет». Мой племянник и так доставил нам кучу хлопот, так что его исчезновение меня совершенно не удивляет.
— Понимаю, — ответил гвардеец. — Но ваша сестра утверждает, что парень, несмотря на все его недостатки, заботится о ней и всегда звонит, если задерживается.
— Она плохо его воспитала. Поэтому выгораживает и защищает.
— Именно так она себя и вела в субботу, когда вы приехали к ней домой?
Приор бросил на лейтенанта удивленный и даже встревоженный взгляд.
— Это она вам сказала?
— Нет, соседка. Она слышала, как вы общались на повышенных тонах.
Настоятель молчал, поворачивая цветочные горшки так, чтобы растения оказались другой стороной к свету.
— О чем вы спорили?
— Это личное, дела семейные, они не имеют отношения…
— Но в своем заявлении, — Ногейра сделал акцент на этом слове и притворился, будто сверяется с заметками в записной книжке, — соседка указала, что вы были весьма рассержены и что-то требовали. Вы кричали, что это может плохо для вас кончиться. А еще что так продолжаться не может.
Щеки приора вспыхнули от негодования, он повернулся к лейтенанту.
— Лучше б эта ведьма занялась своими делами.
— Да, эта дама не внушает особой симпатии, вы правы. Но вот свидетель она надежный. Поэтому я и приехал, чтобы поговорить с вами. Видите ли, ваш племянник, по всей видимости, в чем-то замешан. А вы появились у него на пороге в тот самый день, когда он исчез.
— Не знаю, на что вы намекаете, лейтенант, но разговор в таком тоне мне не нравится.
— Я ни на что не намекаю. На самом деле я хочу оказать вам услугу. Ваша сестра постоянно звонит в участок и спрашивает, что предпринимают органы для того, чтобы найти Тоньино, — соврал Ногейра. — Если она будет продолжать в таком духе, в конце концов поднимется волна…
Лицо настоятеля исказилось и побледнело. Когда он заговорил, его голос звучал еле слышно:
— Антонио кое-что взял из моего кабинета. Он воровал и раньше, вы прекрасно это знаете.
— И что же он взял?
Приор немного помедлил:
— Деньги…
Гвардейцу было очевидно, что собеседник врет.
— Следовало написать заявление.
Настоятель снова начал лихорадочно соображать:
— Но это же мой племянник. Я не хотел очернять имя сестры.
— Понимаю. Но раз вы знали, что Антонио совершил преступление, присвоив деньги монастыря…
— Нет, то были мои личные средства. Он рылся в моем бумажнике.
Ногейра помолчал несколько секунд, а потом спросил:
— И эта кража может положить конец вашей карьере, если о поступке Тоньино станет известно? Я, конечно, не знаю, какую сумму вы привыкли носить с собой…
— Старая ведьма ошиблась. Я сказал, что это может не «для меня плохо кончиться», а «для тебя плохо кончиться». Слишком уж много проблем доставляет нам парень.
— Ясно, — ответил лейтенант, снова переведя взгляд на картину, которой до этого любовался. — Я смотрю, вы не сняли портрет старого маркиза.
Казалось, что приор сбит с толку неожиданной сменой темы, но отреагировал он незамедлительно:
— Он был нашим попечителем, и его семья продолжает оказывать нам поддержку…
— Вот как? — с деланым интересом спросил гвардеец.
— Здания монастыря построены на его землях.
Внимательно наблюдая за реакцией настоятеля, Ногейра неожиданно заговорил о другом:
— Думаю, вы слышали, что сын маркиза умер.
Собеседник опустил глаза и помолчал. Наконец произнес:
— Да. Ужасная трагедия.
— Кажется, когда он был маленьким, то учился здесь…
— Да, как и его братья. Хотя Альваро учился недолго…
Лейтенант направился к двери, предполагая, что приор расслабится, а затем обернулся и спросил:
— Альваро Муньис де Давила был здесь в прошлую субботу?
Настоятеля, казалось, вот-вот хватит удар.
— В субботу?.. Нет, его здесь не было.
— Но он звонил вам.
— Нет.
— Распечатки телефонных звонков это подтверждают.
Приор прижал пальцы к переносице.
