Управляющий толкнул одну из створок двери, она оказалась просто прикрытой. Внутри четверо мужчин возились вокруг устройства, напоминающего мойку высокого давления, направляя шланг внутрь огромной стальной бочки. В помещении было холодно. Поверх голубых хлопчатобумажных комбинезонов — Мануэль не видел таких со времен детства — работники надели толстые стеганые жилеты. Их дыхание, смешиваясь с испарениями от оборудования, образовывало пар, который клубами поднимался вверх. Это означало, что в помещении склада намного прохладнее, чем снаружи.
Увидев вошедших, работники отключили машину. Писатель почувствовал, что окружающие пытаются решить, стоит ли его опасаться. В отверстии бочки, напоминавшем иллюминатор, показался еще один человек. Раздались робкие приветствия, эхом разнесшиеся под высокими сводами.
— Они моют емкости, готовятся к розливу вина нового урожая. А лучше всего это делать, находясь внутри, — пояснил Даниэль. — Марио самый худой, вот и полез в бочку. — Управляющий указал на человека, который высунулся из отверстия, чтобы его было лучше видно, и нерешительно совершал какие-то непонятные телодвижения — видимо, в знак приветствия.
— Тогда лучше мы не будем вам мешать, — извинился Мануэль и поднял на прощанье руку.
Они с управляющим вышли со склада и спустились на террасу, где сборщики винограда складывали кисти в голубые пластиковые корзины, которые сносили в одно место. Даниэль назвал по имени человек пять, и те спустились вместе с управляющим вниз по холму, на берег реки. Москера отвел Мануэля на террасу, где никто не работал, и показал, как обращаться с виноградом, чтобы не подавить его. Левой рукой он взял кисть так, как держат новорожденного — достаточно крепко и в то же время нежно, — а правой одним движением перерезал стебель. Горсть ягод осталась лежать на ладони.
— Уверен, тебе понравится собирать урожай, — сказал Даниэль. — Работа эта очень простая. К тому же люди сначала научились использовать дары природы, а уже потом выращивать их самостоятельно. Наши предки питались плодами — и только потом стали есть мясо.
От перчаток Ортигоса отказался. Он сжал в руке небольшой нож, держать который оказалось на удивление удобно, и, стараясь действовать осторожно, наклонился над лозой. Взял в ладонь гроздь с гладкими и упругими ягодами и попытался срезать ее так, как это делал управляющий. Но его движения были поспешными и неуклюжими. Мануэль не мог справиться одной рукой, и виноград посыпался у него между пальцами. Ортигоса решил, что сборщик он никудышный, хотя Даниэль его похвалил.
— Не волнуйся. Требуется определенное время, чтобы понять, с какой силой сжимать кисть, чтобы не повредить виноград. А в остальном похоже, будто это занятие тебе не в новинку.
Писатель выпрямился, улыбаясь и держась за поясницу.
— Думаю, к концу дня я набью руку.
Управляющий еще некоторое время постоял рядом, чтобы убедиться, что Мануэль не отрежет себе палец, а потом ушел. Ортигоса чувствовал, что за ним наблюдают, и когда поднимал глаза, натыкался на взгляды работников. Но в них не было ни неприязни, ни осуждения. Только любопытство, а потом еще появилась надежда.
Писатель трудился молча, отойдя подальше и сосредоточившись на процессе. По мере того как солнце поднималось все выше, движения его становились более автоматическими. Он вдыхал запахи, которые испускали стебли лозы, гранитная почва и душистые травы, росшие по краям террас, а затем уловил легкий цитрусовый аромат. Мануэль поискал глазами его источник и наконец увидел лимонные и апельсиновые деревья на участках, расположенных дальше всего к северу. Кофеёк бегал от одной террасы к другой, словно желая поприветствовать каждого из работников, но спустя какое-то время устроился рядом с Ортигосой и спокойно заснул, растянувшись на куртке, которую снял писатель. Солнышко нагревало гранитные стенки, на небе не было ни облачка. По-прежнему чувствуя, что работники за ним наблюдают, Мануэль погладил свою настрадавшуюся собаку и продолжал собирать виноград.
— Эй, сеньор маркиз!
Писатель с удивлением обернулся. На террасе стоял крестьянин, помахивая бурдюком, который держал в руке.
— Хотите глоток вина?
Ортигоса улыбнулся и подошел к краю террасы.
— Я не маркиз, — сказал он, протягивая руку к бурдюку.
Работник пожал плечами, словно не веря словам Мануэля.
Вино оказалось очень хорошим: ароматный букет, похоже, раскрылся еще больше благодаря пребыванию в емкости. Душистая и освежающая жидкость оставила на языке практически идеальную кислинку и насыщенные ароматы летнего дня.
— Пейте, пейте! — настаивал крестьянин.
Писатель сделал еще глоток и вернул бурдюк.
— Обеденный перерыв, — заявил мужчина по имени Абу, единственный, кто не стеснялся обращаться к Ортигосе, и указал на работников, резавших толстыми ломтями сыр и клавших его на ароматно пахнущий хлеб.
Пока они ели, Мануэль увидел на реке точно такое же странное судно, как накануне. Даниэль хитро посмотрел на писателя.
