— Абу, вчера, когда мы были на виноградниках в Годельо, видели твоих дочерей. Они плыли на лодке и вычерпывали воду пластиковыми ведерками. Мануэль испугался, что они утонут.
Удивленный Ортигоса поднял голову.
—
Крестьяне расхохотались.
Писатель улыбнулся, вспомнив галдящих девушек в лодке, их голоса, разносящиеся над водой, веселый и беззаботный смех.
— Значит, это были ваши дочки?
— Были и есть. — Мануэль уже начал привыкать к несколько высокомерному тону, свойственному местным жителям. — Сегодня они снова на воде. Собирают урожай с нашего участка.
— Значит, вы тоже владелец виноградников? — Ортигоса был рад, что нашлась общая тема с одним из работников, которые одновременно казались людьми простыми, но в то же время держались обособленно.
— У всех местных жителей есть собственные плантации, даже если это всего лишь небольшой кусочек земли. Мой надел совсем не похож на эти террасы: крохотный участок на крутом склоне. Но с тех пор как в силу вступили правила об эксклюзивном изготовлении товара в регионе его происхождения, дочки обрабатывают его, и им хватает на жизнь. Поэтому им не пришлось уезжать отсюда, как другим.
— Приятно слышать, — искренне ответил писатель. — Передавайте им привет и скажите: я рад, что их судно не пошло ко дну.
Абу улыбнулся, покачивая головой, словно Мануэль сморозил глупость, и продолжил жевать хлеб с сыром.
Перевалило за полдень. Солнце накалялось и грело все жарче, оставляя яркие отблески на поверхности воды. Иногда с реки долетал освежающий бриз и охлаждал влажную от пота кожу работников. Они продолжали собирать виноград и сносить корзинки на край террасы, а затем выстраивались цепочкой и передавали свою добычу вниз, где еще один человек загружал лодку до такой степени, что его самого почти не было видно.
— Наша винодельня — одна из немногих, где соорудили металлические направляющие, чтобы спускать ягоды с верхних террас. Это единственное усовершенствование, введенное в регионе за две тысячи лет, — объяснил Даниэль. — Но там, где склоны очень крутые, эта система неэффективна. Гораздо практичнее доставить урожай на лодке в порт Белесара, а оттуда — по суше на винодельню.
В пять часов управляющий заявил, что рабочий день закончен, и пообещал накормить всех ужином. Сборщики винограда пустились в путь вверх по холму.
Мануэль позвал пса. Тот неторопливо встряхнулся и встал у лестницы, которую самостоятельно преодолеть не мог. Тельце песика дрожало от напряжения. Ортигоса взял Кофейка на руки и начал подниматься вслед за Абу, который был старше писателя лет на двадцать, но быстро шел наверх, и Мануэль едва за ним поспевал. Как только они достигли вершины, Ортигоса отпустил собаку. Неблагодарное животное тут же умчалось, едва взглянув на хозяина, который наклонился вперед, пытаясь отдышаться.
— По выходным к нам приезжает работать молодежь, — сказал один из работников. — Мы предупреждаем их, что труд нелегкий, а они обычно смеются и хвастаются: «Мы молодые и в хорошей форме». Вот только поработав здесь в субботу, в воскресенье не многие могут встать с кровати.
— Охотно верю, — ответил запыхавшийся писатель.
— Но вы хорошо справились, — похвалил его крестьянин и, последовав примеру пса, оставил Мануэля одного.
За столом разместилась шумная компания — человек тридцать. Все угощались зеленым салатом, жареным картофелем и мясом, которые приготовили работники склада, использовав в качестве топлива лозы с собственных виноградников. Вино было разлито по бокалам, и вскоре зазвучали тосты за новый урожай. Сидевший рядом Даниэль протянул Ортигосе стакан и заметил:
— Молодой напиток имеет фиолетовый цвет, его выдерживают в дубовых бочках. Помнишь сорт «менсия», который я тебе вчера показывал? Если погода не испортится, мы соберем его через неделю.
Писатель представил себе теплую ягоду с кристаллической мякотью и толстой кожицей, которая порой казалась почти черной и словно покрытой инеем, и поднес бокал к свету. На его стенках образовался круглый след не то гранатового, не то фиолетового оттенка.
Работники держались просто и за столом больше молчали. Вместо десерта подали ароматный кофе, сваренный прямо в котелке. Мануэль выпил его только потому, что никогда не пробовал такой раньше.
Кто-то встал из-за стола и опустился на землю, вытянув ноги. Работники, которые утром трудились на складе, присоединились к общей компании и заняли свободные стулья. Один из крестьян — Даниэль представил его как мастера — повернулся к Ортигосе, бросил взгляд на управляющего и, когда тот кивнул, сказал:
— Сеньор маркиз…
— Прошу вас, просто Мануэль.
Мастер начал снова, явно сделав над собой усилие:
— Мануэль, я знаю, что Даниэль показал вам винодельню, а сеньор Гриньян наверняка предоставил о ней подробную информацию.
