Возвращаясь домой, я внимательно просмотрел весь маршрут микробаса, и у меня появился первый контур плана выхода на американку. Еще два дня я мысленно «обживал» свою идею, и когда уже почувствовал, что ее можно воплощать, встретился с Визгуном. Практически мы уже начали осуществление операции, поставив возле дома американки разъездную тележку уличного торговца сигаретами. Я дважды останавливался почти у подъезда и покупал пачку «Филип Моррис». Во второй раз я сместил на две минуты время своей остановки и успел увидеть за стеклом двери подъезда коротко стриженную головку. Когда я отъезжал, она вышла из дома, и сейчас же подкатил микробас.
Еще три дня я проделывал тот же фокус с сигаретами, но теперь каждый раз выходил из машины и сам покупал пачку. Только на третье утро, когда я, купив «Филип Моррис», открыл пачку, взял сигарету и, чиркнув зажигалкой, прикурил, американка вышла из подъезда. Она бросила на меня любопытный взгляд. Могу поклясться, что я заметил в ее глазах интерес голодной дамочки к лакомому сексуальному кусочку. Я взглянул на нее и приветливо поклонился, слегка улыбнувшись. Она улыбнулась в ответ, и я уехал. А микробаса еще не было. Выходит, дамочка заметила интересного молодого мужика и, нарушив то ли установку, то ли принцип, вышла из подъезда раньше на пару минут, чего ни разу не сделала в прошедшие пять дней.
Я пас ее несколько часов в субботу и воскресенье — с девяти утра до двенадцати дня, пока еще не наступила жара, и с пяти до девяти вечера, когда наступало время отдыха: прогулок, ресторанов, ночных клубов, любовных развлечений. Глухо. Она не показывала носа. Что она делала два выходных дня, оставалось тайной. Правда, часов в одиннадцать утра к подъезду подкатила велотележка, и посыльный внес в подъезд корзину продуктов. Может быть, по ее заказу, а может, и нет. Здесь, в подъезде, на семь этажей было семь квартир. Где-то жила и американка. До обеда из подъезда выходили шесть человек: пятеро арабов и один европеец. К часу дня все вернулись домой. После обеда, когда спала жара, дом покинули, кроме молодежи, только две женщины европейского вида. Не было только американки.
Понедельник начался с удачи: когда я подъехал, чтобы купить сигареты, она уже стояла возле подъезда. Я уже как старой знакомой улыбнулся ей и сказал:
— Доброе утро, мадам. Какой ароматный воздух.
Она улыбнулась в ответ и поздоровалась своим мягким приятным голосом. Я пожелал ей хорошего настроения и уехал.
Вторник был повторением понедельника с той лишь разницей, что мы дольше, чем требует вежливость, смотрели друг на друга. Она мне нравилась. Возможно, это патология, но женщины бальзаковского возраста и постарше очень меня привлекали: Августа, Кира, теперь в моих мозгах и еще где-то зашевелилась идея об американке. Визгун, наверное, придет в восторг, если узнает, что мы к этому движемся.
Я решил, что процесс следует ускорить, почва подготовлена, тянуть больше не имеет смысла. Еще предстоит закреплять знакомство и, возможно, на что я тайно надеялся, разделить с ней ложе.
С шефом мы все согласовали, все рассчитали по минутам, и утром операция началась. Я, как обычно, выехал из-за угла своего дома и сразу же увидел ярко-голубой сарафан и голубую ленту на поседевших, но подкрашенных волосах. Она смотрела в мою сторону и, казалось, ждала моего появления. Я остановил машину рядом с ней, поздоровался и сказал:
— Мадам, ваш микробас потерпел аварию в нескольких кварталах отсюда. Я как раз там проезжал. Окажите мне честь, позвольте вас подвезти.
Сначала на ее лице отразилась тревога, очевидно, по поводу аварии, затем неуверенность по поводу принятия моего предложения. Наконец внутренняя борьба окончилась моей победой: она сошла с тротуара, я открыл ей переднюю дверцу. Порядочный, уважающий себя европеец, никогда не сядет рядом с шофером, потому что водитель — это слуга. Но я не был слугой, я был хозяином «мерседеса», престижного автомобиля, и она уверенно села рядом со мной. Я отпустил сцепление и рванулся вперед. Хотя и был уверен, что авария там состоялась, но почему-то поспешил поскорее убраться от дома.
Я сам спланировал и разработал эту аварию. Визгун нашел грузовой «форд» с железным кузовом, поставил его в узком переулке, по которому каждый день проходил микробас. За руль посадил нанятого для аварии араба с задачей сразу исчезнуть с места аварии. Сигналом к движению грузовичка послужит прошедший впереди микробаса старенький «шевроле» черного цвета. «Форд» должен поставить борт микробасу или ударить его задом. За пятьдесят фунтов араб предложил раздавить микробас в лепешку, но мы этого не планировали. Авария должна быть бескровной.
Свою часть операции я почти выполнил: рядом со мной сидела слегка смущенная женщина из Соединенных Штатов. Первая американка на моем пути.
— Меня зовут Юджин, — представился я с улыбкой.
— А меня Эвелин, — повернула она ко мне голову. Ее глаза по-прежнему скрывали темные очки.
— А глаза у Эвелин серые? — Мне хотелось, чтобы она сняла очки.
