— Сейчас будет Жора, и мы сядем обедать. Она выразительно поглядела на меня, давая понять, что там, в комнате, Катя.
Я вошел и поздоровался. Она поглядела на меня пристально, словно вспоминая, кто перед ней, встала и молча покинула комнату.
Зоя Павловна развела руками. Значит, я остался врагом для Кати, потому что живой, потому что в ее глазах был никчемным трусом, бросившим умирать ее мужа. Прошло больше двух месяцев, а она меня не простила.
— Мы ждем ребенка, — прошептала женщина. — Иногда плачет по ночам. Такое для нее сильное потрясение.
Пришел Георгий. Он оказался очень похожим на брата, только немного повыше и пошире в плечах.
— Я о тебе знаю, Герман Александрович информировал.
Зоя Павловна стала быстро накрывать на стол. Жора было рыпнулся ей помочь, но она замахала на него обеими руками.
Я почувствовал какую-то нервозность в их поведении.
— Как Катюша? — спросил он. Зоя Павловна пожала плечами. — Позову ее обедать. — Он пошел к двери в соседнюю комнату. Были слышны тихие голоса. О чем они говорили, я не понял. Георгий вышел в столовую и сказал: — У Катюши очень разболелась голова. Она просит извинения. — Он виновато спрятал глаза и отвернулся.
Я сразу же перевел это на свой язык: «Убирался бы ты отсюда ко всем чертям, и поскорее!» Мне уже не захотелось обедать в их доме, осталось извиниться и уйти. Я правильно все истолковал. Меня не удерживали. Георгий вышел проводить на лестничную клетку и с виноватой полуулыбкой сказал:
— Ты не обижайся! Пойми ее, только время залечит рану.
— Я все понимаю. И зачем я сказал ей, что расстрелял машину! — вдруг вырвалось у меня.
— Не сердись. Катюша сейчас для нас все. Мы так к ней привязались и любое ее огорчение принимаем как личное.
Я взглянул на Жору, в его посветлевшее лицо, ласковые и добрые глаза и понял: он любит ее. Если надо, будет отцом своему племяннику или племяннице. И дал себе слово больше здесь не появляться. Только если позовут.
Снова агрессия Израиля против Египта. Теперь уже и против Сирии. По радиоперехвату я вычитал, что и египтяне, и сирийцы потеряли огромное количество военной техники. Черт возьми! Угрохали мы туда миллионы: танки, другая бронетехника — все там побросали. Арабы орали на всех перекрестках, что они раздавят, уничтожат Израиль. Их решимость в криках, размахивании руками и марширование на парадах кого хочешь введут в заблуждение. Выходит, прав один мой знакомый из Швеции, когда давал характеристики арабским воинам: «Поставили трех солдат в одинаковой военной форме, кто они по национальности — не отличить. Создали им боевую обстановку, двое сразу стали окапываться, а третий размахивал руками, грозил кулаками в адрес противника, делал страшные глаза. Начался обстрел, один пригнулся в окопе и пережидает, второй выскочил из окопа и перебежал в другое место, где и укрылся от обстрела, а третий бросил автомат и только его и видели. Так вот, первый, который не двинулся из окопа, был русский, второй, обученный тактике боя, был немец, а третий — араб». Из сообщения перехвата видно, что танкисты бросали танки, заправленные горючим, с полным боекомплектом и работающими двигателями при первых орудийных выстрелах и бежали в пустыню. Началось паническое бегство египетской армии по Синайской пустыне аж до самого Суэцкого канала.
Дело было дрянь, надо спасать Египет. Заявление советского правительства отрезвило Израиль. В Тель-Авиве поняли: если в танки сядут русские, то остановятся только в их столице, а дело шло к этому. Да и в Сирии положение оказалось не лучше. Если мы не выполним наш интернациональный долг, то социализма нам не видать ни в Сирии, ни в Египте. Израиль добьет их, египтяне и сирийцы разуверятся в нашей дружбе и могут перекинуться в объятия Запада.
Конечно, мы пригрозили Израилю, для пущей важности разорвали дипломатические отношения — пусть весь арабский мир знает, где у него истинные друзья. И чего не сделаешь ради друзей!
Как раз в эти последние дни пребывания израильского посольства в Москве для дипломатического корпуса устроили экскурсию на шарикоподшипниковый завод, которым мы очень гордились и который, как я узнал позже, отставал от швейцарского производства шариков лет на двадцать пять. Во всяком случае, для нашей космической техники шарикоподшипники мы покупали в Швейцарии. Об этом мне сообщил посол Израиля в Москве господин Кац. Это была его последняя экскурсия. На следующей неделе он отбывал в Одессу вместе со всем составом посольства, где стоял под парами теплоход.
За день до отъезда господина Каца я заехал к нему, чтобы передать фотоснимки, сделанные на заводе.
