— Улыбайтесь, сэр! Делай вид, что мы обсуждаем Любин поступок. Итак, я сотрудник КГБ и выдаю тебе секрет огромной важности. Твоя учительница русского языка, прелестная подруга Гали, работает в КГБ. Если ты еще не был у нее дома, это твое счастье. Саид, ты мне друг, и я не хочу, чтобы КГБ загнал тебя в западню. Под благовидным предлогом откажись от изучения русского языка. И главное — в гости к ней не ходи! Нет, ты только посмотри, как Люба вошла в роль героини! — переключился я на другую тему. — Все забыли, что пришли на праздник Танзанийской республики.
Мы покинули посольство одни, и, когда уже сидели в машине, Люба вдруг спросила меня:
— Ты не одобряешь, что я вернула англичанке бриллиант?
— Что ты, Люба! Ты просто умница! Я бы, конечно, не вернул.
— Почему? — удивленно повернулась ко мне жена. — Это же нечестно! Это нам не принадлежит!
— Они проклятые эксплуататоры! Пьют кровь из простого народа. И бриллиант этот добыли рабы в Африке или Индии. Моя задача нанести им как можно больший урон, чтобы ослабить капитализм! Ради победы социализма и коммунизма во всем мире!
Люба наконец поняла, что я ее дурачу своими лозунгами, и с улыбкой прислонилась щекой к моему плечу. Этот эпизод немного развлек нас, внес какое-то оживление в нашу жизнь. Любе было о чем теперь рассказывать…
Мне позвонил Иван Маркович и сказал:
— Хочешь поехать в аэропорт встречать Ясира Арафата?
Хочу ли? Наивный вопрос! Увидеть знаменитость, которая вот уж добрых два десятка лет занимает умы самых различных политиков. О чем еще может мечтать журналист? Ни одна звезда кино не смогла столько продержаться в звездах, как Арафат. Всюду за границей его принимали на уровне министра или главы государства. Интервью с ним было делом моей профессиональной чести. Я очень благодарен Ивану Марковичу за приглашение поехать в аэропорт.
— Мы нашу прессу в известность не ставим о его приезде. Этот визит — полуофициальный, и он просил журналистов не привлекать. Тебя увидеть Арафат пожелал сам. Я гляжу, ты котируешься там, среди арабов. Так что давай дерзай!
— Будут какие-то указания, рекомендации?
— Напишешь отчет; если договоришься, то опубликуешь. Будет что-то конкретное, тебе сообщат.
Я узнал Арафата сразу, даже если бы он был без своей традиционной клетчатой накидки на голове. Среднего роста, подтянутый, в полувоенной одежде, он был похож на профессионального военного. Арафат легко сбежал по трапу самолета в сопровождении одного телохранителя. К трапу подогнали черную «Волгу». Встречали его, кроме Ивана Марковича, двое чиновников из МИДа и я, так что прилет был обставлен незаметно.
Поселили его в гостинице «Советская», я бы сказал, не в лучшем отеле, но здесь был лучший контроль КГБ.
— После обеда буду рад с вами повидаться, — сказал он мне приветливо, и мы ненадолго распрощались.
Когда я приехал во второй половине дня, у двери меня встретил телохранитель. По его глазам я понял, что ему очень хочется меня обыскать, и сам сделал жест, показав, что у меня за поясом нет оружия. Он засмеялся и пропустил меня в номер.
Странное испытываешь чувство, встречаясь с этим человеком. Я не волновался и не трепетал, когда бывал на приемах у Алексея Николаевича Косыгина, в кабинете министра культуры Екатерины Фурцевой, здоровался с маршалом Малиновским, даже тогда, когда меня принимал министр МВД Щелоков, и по-отечески похлопал по плечу Леонид Ильич Брежнев, вряд ли представляя, кто я такой. Я не испытывал особых эмоций. Так, было что-то вроде самолюбования: мол, допущен, мне доверяют. А в сущности, это ровным счетом ничего не решало и никак не влияло на мою личную судьбу. Наверное, потому что я не был честолюбив. Многие мои друзья и коллеги, лишенные такой «привилегии», удивлялись моему равнодушию, а некоторые считали, что я выпендриваюсь и многозначительно молчу, в то время как меня распирает непомерное самодовольство, от которого когда-нибудь лопну. Но я не фальшивил и мог в этом признаться даже самому себе.
Вот Арафат, действительно, меня волнует и интересует, потому что он был для меня не только героической личностью, но и загадкой, проникнуть в которую мне очень хотелось.
— Мистер Головин, я рад, что вы нашли время для встречи со мной! — сказал он приветливо. Прямо как главе государства: «Я рад, что вы нашли время для встречи со мной».
— Вы оказали мне большую честь этой встречей, — не остался я в долгу по части комплиментов. — Я так много слышал о вас, что увидеть и поговорить с вами для меня большая радость.
Этикет кончился, пора переходить к протокольной части.
— У меня есть двадцать минут, я их отдаю вам. Спрашивайте.
Но наша беседа пошла совсем по другому руслу; как-то незаметно мы стали говорить о проблемах, которые Арафат, возможно, никому не открывал. Во всяком случае, в прессе я этого не встречал.
