— Одевайся и беги на пилораму. Спроси у дяди Коли бутылку водки. Скажешь: для меня. Пусть достанет. День рождения у меня сегодня, — пояснил отец, пряча глаза. — Ну, давай побыстрее.
Через полчаса Петька принес водку, поставил бутылку на стол.
— Открой, — приказал отец.
Петька нашел в столе штопор, вытащил из бутылки пробку. Хотел налить водки в стакан, но отец остановил его.
— Не надо. Иди… — и подтолкнул культяпками к двери.
С тяжелым чувством вышел Петька на улицу. Давила непонятная тревога. Он пытался вспомнить, действительно ли у отца сегодня день рождения, и не мог. Слонялся по весеннему двору, сбивая снежками сосульки с крыш сараев, но тревога не проходила. Будто случайно посмотрел вверх и… холодок страха мурашками пополз на спине. Там, на четвертом этаже, на их балконе была приоткрыта дверь. «Зачем отец открыл дверь на балкон? Ее никогда не открывали в эту пору!» Стараясь отогнать от себя дикие, нелепые мысли, Петька пошел прочь от дома. Но страх догнал его, сжал с новой силой, толкнул в спину. Петька побежал. Солнце над ним стало темнеть, подрагивать. С трудом удерживаясь, чтобы не закричать от наплывающего ужаса, Петька вскочил в подъезд, в котором жила учительница, и бросился к ее двери. Елены Викторовны дома не было, на дверях висел крошечный круглый замок. Петька выскочил из подъезда — под их балконом, на каменных ступенях гудела толпа. Из толпы вынырнул Коська, заорал:
— Батька твой из окна свалился!
Земля под ногами Петьки дернулась, пошатнулась, он упал. Солнце стало быстро уменьшаться, тускнеть, превратилось в крошечную звезду-точку, потом погасло совсем. У Петьки начался припадок.
После смерти отца мать запила.
Петька ушел от нее и жил у Елены Викторовны, иногда ночевал у тети Маши. Припадки с ним больше не случались, но при небольшом даже волнении темнело в глазах и мучила страшная слабость. Несколько раз пьяная мать врывалась в комнату учительницы и устраивала скандалы, требуя, чтобы Петька вернулся домой. Петька отказывался.
Однажды учительница спросила его:
— Хочешь, я стану твоей матерью?
— Как это? — не понял Петька.
— Усыновлю тебя. Суд лишит твою мать прав на тебя, и тогда она не сможет больше скандалить и врываться сюда.
Петька подумал и… не согласился.
— Почему? — удивилась учительница.
— Мать одна, которая родила, — пояснил Петька. — По-другому не бывает.
Чтобы избежать скандалов с Петькиной матерью, Елена Викторовна обменяла комнату, и они стали жить в деревянном доме на берегу речки.
Учиться Петька не любил, вернее, не любил ходить в школу. Частенько сбегал с уроков, бродил по говорливому базару, уходил в лес или плавал по речке на плоту. Смерть отца очень подействовала на Петьку, надолго вывела из душевного равновесия. «Значит, и я умру, как все? — думал Петька. — Зачем же тогда ходить в школу?» Он задавал себе бесчисленные вопросы и не мог найти на них ответа. Петька не знал тогда, что этими же вопросами мучились и не могли разрешить их герои Шекспира и Достоевского.
В третьем классе Петька почувствовал влечение к бродяжничеству. Хотелось попутешествовать по стране, посмотреть Москву, тайгу и море. Но отправиться в путь он не решался, боялся огорчить учительницу. Петька и так доставлял ей много хлопот. Что бы он ни натворил, Елена Викторовна всегда была с ним спокойна и добра. Даже когда он сбегал с уроков, она лишь спрашивала: «Ты обедал сегодня?»
Вечером она раскрывала Петькин портфель, доставала из него учебники, тетради, строго предлагала: «Давай заниматься».
Выучив уроки, Петька ложился спать, а Елена Викторовна садилась за стол проверять тетради. Ночью, просыпаясь, Петька видел учительницу, листающую тетради, и ему становилось неловко и стыдно. Это из-за него она не спит по ночам. Он давал себе слово не сбегать с уроков или мечтал, как учительница провалится под лед в речку, он спасет ее, а сам утонет. Но его потом обязательно откачают. Елена Викторовна будет плакать от радости, и целовать его, и смеяться…
Иногда Петьке хотелось, чтобы Елена Викторовна закричала на него или даже ударила, как мать. Тогда бы он ушел от нее, спал в сараях и на чердаке, но к учительнице никогда бы не вернулся. В глубине души Петька больше всего боялся именно этого: что учительница закричит на него нехорошими словами, как мать. Он страшился этого и ждал, все еще не верил учительнице до конца.
И еще одно удерживало Петьку от бродяжничества, Юлька. Девочка жила с одноглазым дедом неподалеку от школы. Петька знал, что Одноглазый — не родной ее дед, а по отчиму. Юлькина мать была геологом, работала с отчимом на Севере в Заполярье. Юлька очень тосковала по матери и ждала ее.
— Мне климат не позволяет там жить, — не раз объясняла она Петьке. — Мама скоро в отпуск приедет на полгода. Вот только отчима я не люблю, нехороший он.
— А Одноглазый хороший? — со скрытой ревностью спрашивал Петька.
— Дедушка меня любит. Но он строгий… У нас еще собака есть, Фараон. Дедушка не кормит его, чтобы злой был, а я кормлю потихонечку.
Однажды Петька увидел на Юлькиных руках багровые полосы и поинтересовался:
— Что это у тебя?
