Он сперва мазнул небрежно взглядом по корочке. Потом вчитался. Тут с него и стал сползать нездоровый туберкулезный румянец, делая его вообще похожим на труп.
— Капитан госбезопасности, — прошептал он.
— Так что напал ты не на сотрудника милиции, а на чекиста. Да и тот гражданин с портфелем тоже не простой. Прослеживается, знаешь ли, тут связь с бандпольем и зарубежными разведками. Слышал небось, что в начале года смертную казнь за государственные преступления восстановили. Так что намажут тебе лоб зеленкой, Микроб. И никакие тебе дешевые уловки, мол, я не я и лошадь не моя, не помогут. Ну, что думаешь? Как, будешь жить? Или все же умирать?
Он набрал в легкие побольше воздуха. Хотел что-то выдать дерзкое и обидное, но прикусил язык. Задумался. Потом удрученно произнес:
— Что мое, то мое. Возьму. Ну было, гопничал, волчат натаскивал. Можно сказать, ремеслу обучал воровскому.
— Не льсти себе. Грубый гоп-стоп с благородной кражей не мешай.
— А все одно — работа. Вор обязан молодежь воспитывать. Вот я и воспитывал.
На самом деле у уголовников считается такой почетной общественной нагрузкой присматривать из безрассудных, неустроенных, злых пацанов кандидатов на роль новых завсегдатаев тюрем, обучать их воровским профессиям. Блатной мир жив, пока в него есть приток молодого пополнения. Работа с ним на воле даже вменяется в обязанность откинувшимся из зон ворам. Чем Микроб и занимался.
— Молодец, — хмыкнул я. — Медаль тебе от Минпроса. Сколько народу на гоп-стоп взяли?
— Ну человек десять. В основном подгулявших пьяниц. Там и заяв-то нету, наверное.
— Это ты потом угрозыску распишешь. Ты про тот случай вспоминай, с портфелем. В подробностях.
— Да чего там вспоминать. Волчата правду говорят. Побоялись мы его брать. Слишком вальяжно выглядел. Видно, что непростой, с таким греха не оберешься, потом будут легавые всех шерстить. Да и он такой здоровый был, видно, что за себя мог постоять. С выправкой. Может, военный. Тогда там и наган в кармане.
— А ты-то зачем тогда за ним пошел?
— Дурь в голову ударила. Подумал — а чего я, не щенок же! Решил показать — один с пером тоже в поле воин.
— И что? Показал?
— Какой там! Пошел за ним. И тоже не решился. Вот нутром ощутил, что не один он идет!
— А с кем? — заинтересовался я, надеясь на неожиданный и полезный оборот.
— Что следом за ним идут мои неприятности. — Микроб замолчал. И молчал долго, так что терпение мое истощилось.
— Дальше! — прикрикнул я.
— А не было дальше. На этом все.
— Что все? Тебе вторую ногу сломать? При попытке побега. Для прояснения сознания. Давай в подробностях!
— За угол завернул, в сторону немецкого квартала двинул. Там еще котельная и дорога идет. Больше я его не видел.
— И все? — угрожающе прошипел я.
— Но слышал, — поспешно добавил Микроб.
— Что слышал? Не тяни резину!
— Там шум какой-то, шараш-шабаш. Крики.
— Что кричали?
— Да не разобрал я! Очень надо в чужие дела лезть — своих хватает. Сделал ноги в темпе вальса.
— Есть еще что добавить, Микробушка? — с ласковой угрозой спросил я. — А то как-то скупо ты сотрудничаешь с органами госбезопасности. Подозрительно скупо, будто и не вор ты, а чистый враг народа.
— Да машина там была, — затараторил Микроб. — Там такое место, что в это время мало кто ездит. Да вообще никто. А тут целая машина.
— И ты, конечно, ее не видел, — с максимальной язвительностью и недоверием произнес я.
— Не видел, но слышал. Я в движках секу капитально. У меня на них ухо, как локатор, наводится. Это полуторка была. ГАЗ АА. И мотор добрый, не убитый…
Микробу я поверил. Есть такая у меня особенность — будто в груди что-то проворачивается при чужом вранье. И наоборот, спокойствие, когда правду говорят. Ошибаюсь, конечно, не без этого. Но сейчас не тот случай. Мелкий уголовник истину глаголил. Я в этом уверен на все сто процентов и даже больше.
И что получается? Ленковского сбила машина? Нет, травмы не характерные для дорожно-транспортного происшествия. А вот для избиения вполне типичные.
Получается, теперь гоп-стопщики разъезжают на машинах, притом грузовых? Конечно, может быть всякое, но как-то не верится. Гоп-стоп не просто способ преступного заработка и утоление страсти к унижению и насилию. Тут своя атмосфера. Посиделки в подворотнях. Водочка под закусочку. Единогласный неудержимый порыв пойти пощипать припозднившегося прохожего, показать, кто на улице хозяин, прибрать «лопатник» и портсигар.
Ну а что еще могло быть? Да что угодно. Перебежал, например, Ленковский дорогу в неположенном месте, да еще перед носом грузовика. Водителю такое сильно не понравилось. Слово за слово, монтировкой по ребрам. Заодно повелитель баранки портфельчик, портмоне и авторучку прихватил — чего добру пропадать. Шоферы ведь тоже с разной биографией встречаются.
А, это все пустое. Предположений можно строить сколько угодно, притом самых экзотических. Но самое главное — ситуация становится неопределенной. А неопределенная ситуация — это тот самый омут, где могут водиться черти. И булькать зловонной жижей те самые злые происки врагов, о которых параноил мой руководитель.
