Здесь должна была состояться встреча. Пришли мы на нее с Дядей Степой заранее, больше по привычке, чем из опасения — надо было понаблюдать за обстановкой, сориентироваться на местности.
А обстановка была воскресная, расслабленная, даже завидно становилось. Отдыхающие гуляли — парочками, семьями и поодиночке. Ели эскимо и пломбиры, которые продавщица в белом фартуке сбывала с передвижной тележки-холодильника с надписью «Мороженое». Пили ситро и газировку, которую разливали для них из стеклянных тубусов в крохотном павильончике. Покупали у сидящего на складном стуле лоточника папиросы. Крутились на карусели.
Тоже хотелось беззаботно расслабиться, посидеть на лавочке под знаменитыми Шереметьевскими дубами, покормить шустрых, разбалованных всеобщим вниманием белок. Но куда там. Через несколько минут появится «кролик» — так в розыске именовали агентуру.
А вот и он! Явился — не запылился.
Невзрачный низкорослый мужичонка, обильные татуировки на руках которого свидетельствовали о богатом уголовном прошлом, являлся осведомителем с оперативным псевдонимом Зверь. Он с удовольствием поедал брикет пломбира и вид имел какой-то презрительно-скучающий.
Дядя Степа уже сталкивался с ним раньше, поэтому встреча проходила без обязательного в таких случаях участия оперативника, у которого источник на связи.
На зверя осведомитель если и был похож, то лишь на белку — шустрый, с бегающими глазами и резкими, дергаными движениями. Он состоял на связи в МУРе. Был когда-то блатным. Ныне в завязке и честно трудится на благо Родины автослесарем на автобазе номер три. И так же честно барабанит на несунов, воришек, расхитителей соцсобственнности, а заодно на своих бывших корешей — воров, которые нет-нет да заглядывают к нему на огонек по старой памяти.
Агенты бывают разные. Некоторые работают из-под палки. Другим просто нравится это тайное дело, они в азарте добывают информацию и готовы вломить кому угодно из любви к искусству. Вот и Зверю это, судя по всему, было по душе. Он весь лучился самодовольством, когда излагал добытую им информацию.
— Я всегда знал, что это протокольная морда, — сипел он, продолжая время от времени нервно оглядываться. — И вашим и нашим, и споем и спляшем. Весь сиропом сочится. На тебе, друг, папироску. Давай тебе помогу разводной ключ провернуть, друг. Перед всеми такой добрый. Особенно с диспетчерами и начальником колонны.
— Значит, коммуникабелен, — кивнул я.
— Каким кобелем? — непонимающе посмотрел на меня Зверь. — Не, он не по кобелям. У него, конечно, любовь с начальником колонны, но не телесная. Там рука руку моет. Какие-то левые рейсы. С бензинчиком чудят. Денежка там капает.
— Большая денежка? — заинтересовался Дядя Степа.
— Да какой там. Так, на бутербродик с маслицем, но без икорочки. Зато этот хитрован своей машиной почти как личной владеет. Всегда, когда надо на делишки шкурные, ему путевку полегче выписывают.
— А часто у него такие делишки? — полюбопытствовал я.
— Ну бывает, — неопределенно повел рукой агент.
— И какие именно делишки? — напирал я.
На ту же дачу советским буржуям мебеля подкинуть — тоже ведь денег стоит. Возвращается всегда довольный. И опять давай всех папиросами угощать. Чтобы, значит, народ его за своего считал. И чтобы стеснялись лишнее про него сказать.
— Он один у вас такими делишками промышляет? — спросил я.
Муровец только усмехнулся. А агент посмотрел на меня немножко озадаченно — мол, что это за фрукт, из себя умного корчит, а жизни не знает.
— Да каждый второй. Как говорят — все кругом народное. Чтобы машину под задницей иметь и себе на пользу не использовать… Ну вы, начальник, скажете. Просто одни более наглые, другие побаиваются.
— Понятно, — кивнул я.
Америку он мне не открыл. Я прекрасно знал, что любимое занятие народа — растаскивать народную собственность. Не зря драконовские законы принимаются. И все равно не помогает.
— В тот вечер он на левый рейс отправился. Ему отписали самый короткий конец — завезти на Ленинский проспект груз. А потом свободен, как птаха в небесах.
— И почему думаешь, что он при делах? — спросил Дядя Степа.
— Да меня же проинструктировали, на что внимание обращать. Что на месте этой вашей мокрухи какие-то щепки были.
— Были, — кивнул я.
Для получения значимой информации агентуре иногда необходимо доводить в задании существенные детали.
— Неделю назад я и Матвеич ему щитки деревянные сварганили. За две бутылки водки и несколько пачек папирос.
— Что за щитки? — подался я вперед.
— Ну нацепляются на кузов. Он говорил, нужно, чтобы при загрузке не поцарапать. Там у него где-то гараж узкий, борта все время царапаются, ты их потом крась.
— И как эти щитки цепляются?
— Ну ввернули пазы. На специальных шурупах. Мы с Матвеичем дело-то свое добре знаем. Покумекали. Смастырили.
