Но собравшиеся здесь люди в массе своей не обращали внимания на невзгоды и неудобства. Коллектив здесь, так же, как и в Вийске-13, и в «двойке» в Москве, дружный и сплоченный. Царила веселая, азартная атмосфера научного поиска. И всех объединяло чувство причастности к грандиозным свершениям. Эти люди ощущали, что они находятся на острие событий. Там, где творится история. Где создается ракетный щит страны.
В актовом зале собрались несколько десятков сотрудников КБ-14. Руководитель филиала, благообразный седой профессор, представил Никифорова, которого и так все хорошо знали, и лектора, то есть меня, — как сотрудника режимного отдела из Москвы.
Как с такой публикой общаться, я знал хорошо. Не стоило грозно хмурить брови, читать по написанному, сыпать угрозами и обещаниями небесных кар за нарушение многочисленных строгих правил. Воздух свободы, с одной стороны, расслабил этих людей, раскрепостил, с другой — отлично подпитывал творчество и трудовой энтузиазм. И достучаться до них лучше было доверительным разговором. И еще стоит подыграть на чувстве избранности и исключительности. Мы же все в Проекте, мы понимаем то, что сокрыто от большинства населения. Мы в авангарде и не только проламываем оборону, стремясь в будущее. Но и по нам нацелен самый сильный удар противника. В том числе и со стороны его коварных спецслужб.
Нащупал я тональность правильно. Аудитория прониклась. И слушали меня внимательно. Не было обычных на подобных мероприятиях снисходительных смешков и тихих комментариев из зала.
А сказать мне было что. Рассказывал я и о выявленной агентуре, о парашютистах и американских разведывательных школах, пригревших самый отпетый фашистский сброд. Расписывал коварные уловки и инструменты врага. Напоминал о бдительности и о том, какие признаки характеризуют постороннее внимание к работе и о чем надлежит докладывать незамедлительно. И, главное, пытался донести, что чекист — это не надзиратель и сатрап, который только и хочет сделать черную отметку в личном деле, а то и сотворить что похуже. Чекист — это друг, а порой и последняя надежда. Это тот, кто даст совет в неоднозначной ситуации. И придет на помощь.
Проснулся во мне дар лектора не сегодня. Попробуйте на Западной Украине поагитировать селян на вступление в колхозы, когда на собраниях царит дух недоверия, уныния, опасения за себя, своих детей, за жизнь и полное неверие в светлое будущее. Перед рабочими я выступал, перед «ястребками» — добровольцами, взявшими в руки оружие, чтобы дать отпор бандеровским бандам. А вот теперь перед учеными. Все люди. Со всеми можно найти общий язык.
— Есть вопросы? — под конец спросил я.
Тут меня и огорошили.
— А говорят, у нас тут на днях шпионов поймали! — поднялась с места симпатичная девчушка, по виду только после школы.
Никифоров аж поморщился, как от зубной боли. М-да, ничего себе, информация течет. С другой стороны — здесь большая деревня, ничего не утаишь. Даже если и словили негодяев не в самом городе, все равно кто-то проболтается, кто-то сделает вывод.
— Не стоит доверять всему, что говорят, — улыбаясь как можно радушнее, произнес я. — Обычная работа по обеспечению режима. Людей доставляем для проверки. Потом отпускаем. Ничего интересного, сплошная рутина.
Девчушка посмотрела на меня с недоверием, хотела еще что-то сказать. Но, к моей радости, поскольку развивать эту тему мне совсем не хотелось, ее перебил тоже совсем молоденький парень — очкастый, с оттопыренными ушами, самоуверенный, из наглых и талантливых, которые вместе с атлантами старой закваски держат на своих плечах Проект:
— Товарищ лектор. А можно вопрос немножко не по теме?
— Если про ядерную физику — то это не ко мне. Я с трудом нейтрон от протона отличу. Даже кота Шредингера ни разу не удалось погладить.
В зале послышались смешки. Шутку про кота оценили.
— Ну почти по вашей специальности. Как так получилось, что тупые американские ковбои так нас обогнали?
— Ну, наверное, потому, что, когда мы истекали кровью под Москвой и в Сталинграде, они оживили свою экономику военными заказами и вяло воевали с японцами. У них были огромные нерастраченные силы и ресурсы. И деньги, благодаря которым они оптом скупали нужных для Манхэттенского проекта ученых. В том числе бежавших от немецкого нацизма.
— Да я не про это, — досадливо махнул рукой парнишка. — А американцы ли нас обогнали? Или все же немцы?
— Что вы имеете в виду?
— Нашей узкой научной общественности, — парень хитро улыбнулся, — все же кажется, что бомб у американцев не было.
— А что тогда сбросили на Японию? — заинтересовался я.
— Это немецкие трофеи. Говорят, янки накрыли склад с подготовленными нацистами бомбами, которые те просто не успели сбросить на нас.
— Что-то сомнительно.
