Рейл очень заинтересовался этим случаем, тщательно работал над ним и связал его с явлением сновидений. Наряду с другими свидетельствами он приводит сон, рассказанный ему Лихтенбергом, немецким писателем. Тому снилось, как он рассказывает кому-то грустную, но правдивую историю, и тут его прерывает кто-то третий, чтобы напомнить о важном деле, о котором он, Лихтенберг, забыл. «Почему его фантазия, - спрашивал Рейль, - создает третью личность, которая удивляет его и заставляет почувствовать стыд? Как может эго разделиться на личности, которые, находясь вне его самосознания, производят вещи, о присутствии которых в самом себе он и не подозревает, и которые удивляют его своей мудростью, пришедшей извне?».46 Данная проблема, в сущности, является той же, что и множественная личность, и это хорошо понял Рейль.
Затем наступила череда случаев, о которых сохранились лишь туманные описания, не подтвержденные фактами. Об одном таком случае весьма кратко упоминает Эразм Дарвин:
Однажды меня обеспокоило состояние очень элегантной и благородной молодой леди, которая была одержима навязчивыми идеями, появлявшимися у нее через день и сохранявшимися в течение всего дня. В дни расстройств ее захватывали те же мысли, которые преследовали ее во время предыдущего приступа, но она ничего не могла вспомнить о них в те дни, когда была здорова. Этот случай также относился к ряду эпилептических, и больную лечили опиумом, применявшимся до момента начала приступа, периодически повторяя курс.47
Одним из самых известных случаев множественной личности являлась история Мэри Рейнолдс, рассказанная доктором Джоном Кирсли Митчелбм48 около 1815 года, тогда же опубликованная, а позднее изданная в более расширенном варианте (с последующими наблюдениями преподобного Вильяма С. Плюмера).49
Мэри Рейнолдс, дочь священника Вильяма Рейнолдса, родилась в Англии и была еще ребенком, когда ее семья переехала в Соединенные Штаты. Они поселились недалеко от Титусвилля, штат Пенсильвания. Местность, населенная, в основном, индейцами и немногочисленными белыми, все еще оставалась дикой, и в округе повсюду свободно бродили дикие животные. Весной 1811 года, в возрасте примерно девятнадцати лет, Мэри шла через поле с книгой в руке, и позже ее обнаружили лежащей на земле, очевидно, без сознания; вскоре она очнулась, но, по всей видимости, оставалась глухой и слепой в течение пяти или шести недель, Слух вернулся к ней внезапно, а зрение восстанавливалось постепенно. Три месяца спустя ее нашли спящей в глубоком сне, и этот сон продолжался в течение многих часов. Когда она проснулась, оказалось, что она ничего не помнит и при этом не может разговаривать. Ее состояние было таким же, как и у новорожденного младенца. Однако она быстро восстановила свои утраченные знания. Через пять недель однажды утром она проснулась в своем прежнем состоянии и выразила удивление по поводу перемены времени года, не осознавая ничего из того, что происходило с ней в течение последних недель. Спустя еще какое-то время (несколько недель) она опять впала в состояние глубокого сна, проснулась в своем «втором» состоянии и стала вести ту же жизнь, какую вела некоторое время до этого; такие чередования одного состояния с другим продолжались в течение пятнадцати или шестнадцати лет, но в конце концов прекратились, когда она достигла возраста тридцати пяти лет. Мэри осталась во «втором» состоянии и пребывала в нем без изменений до самой смерти в 1854 году.
Разница между этими двумя личностями была совершенно поразительной. В своей «первой» личности Мэри была тихой, спокойной и задумчивой, с тенденцией к депрессии, с заторможенным мышлением и отсутствием воображения. Личность «вторая» была беспечной, веселой, экстравагантной, любила компании, забавы и розыгрыши, имела ярко выраженную склонность к стихосложению и рифмовке. У каждой личности был свой почерк. Находясь в одном состоянии, Мэри знала о существовании другого и боялась оказаться в нем, но по разным причинам. Во «втором» состоянии она считала «первую» личность глупой и скучной.
Ее «второе» состояние доставляло семье много хлопот, потому что девушка становилась беспокойной и эксцентричной; она бродила по лесам, не опасаясь волков и диких зверей, и однажды даже попыталась поймать гремучую змею. Мэри также находилась в какой-то странной психологической зависимости от одного из шуринов. Непосредственно перед тем как заснуть, она обычно рассказывала о событиях дня и иногда весело смеялась над шутками, которые проделывала за день.
Случай Мэри Рейнолдс обычно приводится в качестве примера полной разделенности между обеими личностями. Однако из доклада преподобного Плюмера становиться понятно, что это разделение не всегда было полным. Во «втором» состоянии, до того как она снова научилась читать и узнала что-либо о Священном Писании, Мэри рассказывала о снах, в которых проявлялось знание Библии. Точно также ее сны указывали на воспоминания о своей умершей сестре Элизе, о которой она не имела ни малейшего представления, когда просыпалась.
