Эти воспоминания действительно характерны. Рахит ассоциируется у Адлера с предрасположенным к болезни органом; это переживание он впоследствии временно расположил в центре своей психологической системы. Изображение беспомощного, обездвиженного ребенка демонстрирует стремлеш^1е^тов^ка_к_даиже1гаю, что является краеугольным элементом учения Адлера. Интенсивное соперничество со старшим братом отражено в первой формулировке концепции позиции ребенка среди братьев и сестер. Ребенок в окружении людей, старающихся ему помочь, является ранней версией выполненного им описания стиля жизни невротика.
Еще одно раннее воспоминание было связано с рождением и смертью младшего брата, частично отвлекшего на себя то внимание, которое ранее уделяла ему мать как болезненному ребенку. Раннее постижение факта_смерти было годом спустя подкреплено тяжелой пневмонией, едва не унесшей его жизнь. Результатом явилось желание стать врачом, ТО еСТЬ брОСИТЬ
Классическая история произошла, когда ему было 8 - 10 лет. В школе Альфред не успевал по математике. Однажды учитель дал в классе задачу, которую никто не мог решить. Маленький Альфред почувствовал, что может это сделать. Он набрался мужества, пошел к доске и, ко все-
-209-
Генри Ф. Элленбергер
8. Альфред Адлер и индивидуальная психология
общему изумлению, написал верное решение. Поняв, что может не хуже других справляться с математикой, он стал прекрасно успевать по этому предмету. (По версии Филлис, даже учитель не мог решить задачу, и после своего подвига_Альфред стал «математическим гением»).
Что касается положения в семейном кругу, то мы уже говорили, что отношения с родителями резко отличались от ситуации Фрейда, которая характеризовалась наличием «Эдипова комплекса». Мать Альфреда была соперником, с которым он боролся, причем аналогичная ситуация соперничества сложилась у него и с женой. А разве его позиция второго сына, находившегося между блестящим старшим братом и соперничающим с ним младшим братом, не повторилась впоследствии, когда он оказался между Зигмундом Фрейдом и Карлом Густавом Юнгом?
Альфред Адлер был невысоким, коренастым человеком, которого нельзя было назвать красавцем. У него была большая круглая голова, массивный лоб и большой рот. Он не имел бороды, но носил большие черные усы, которые в поздние годы стал подстригать. Его глаза вызывали восхищение, они меняли свое выражение, порой были задумчивыми, порой пронизывали собеседника насквозь. Это был человек сильных эмоций, очень деятельный и сообразительный. Обычно он владел своими чувствами, но мог быть и сверхчувствительным. Отказ принять его на должность приват-доцента оставил незаживающую рану, как в дальнейшем инцидент в Колумбийском университете и неуместные слова венского мэра.
Как уже отмечалось, Адлер получил классическое образование, в которое входило изучение греческих, латинских и немецких авторов. Он много читал, но не любил выставлять свою эрудицию напоказ. Из классиков он любил произведения Гомера, Шекспира, Гете, Шиллера, Гейне; из австрийских поэтов - Грильпарцера и Нестроя; среди современных авторов он предпочитал Достоевского и других русских романистов63. Особенно он любил роман Вишера «Еще один», восхитительный юмор которого был ему близок.
В молодости к любимым видам спорта Адлера относились плавание, пешие прогулки, альпинизм, но с течением времени из-за болезни сердца ему пришлось от них отказаться. В возрасте почти 60 лет он научился водить машину, но по-настоящему хорошим водителем так и не стал. Адлер обладал большим музыкальным талантом, он прекрасно пел и исполнял роли в любительских спектаклях. В молодые и юные годы он часто посещал концерты и театральные спектакли. В дальней-
— 210 —
шем, в годы одиночества в Нью-Йорке, его любимым развлечением стало посещение кинотеатров.
Не будучи блистательным собеседником, он умело перемежал задушевные разговоры веселыми шутками. С другой стороны, общеизвестно, что Адлер был_блестящим лектором, обладавшим даром вставлять в лекции остроумные замечания и реплики. Как писатель он страдал отсутствием стиля, не был он и хорошим лингвистом. Свободно владея родным немецким языком (в том числе и венским диалектом), Адлер испытывал трудности с иностранными языками. Он так и не смог научиться французскому языку, а на венгерском, русском и других континентальных языках мог произнести только несколько слов. Правда, в конце жизни он смог изучить английский язык, прилично говорил и писал на нем, хотя в речи слышался заметный иностранный акцент.
Некоторых посетителей удивлял образ жизни Адлера. В отличие от Фрейда, у него не было художественных коллекций; он жил жизнью мелкого буржуа. Один из его бывших соседей рассказал автору данных заметок следующее:
