Подобно художнику или писателю, динамический психиатр исходил, главным образом, из своих специфических способностей и чувствительности при определении своего пути постижения и восприятия мира. Каждый динамический психиатр обладал своим собственным чувствованием в сфере психической реальности, и его теории, соответственно, также оказывались под влиянием обстоятельств и событий его собственной жизни. Жане был активным и бесстрастным человеком, так что его интерес в большей степени концентрировался в бихевиориальной психологии15. Его несколько отстраненное, наполненное легким юмором и благожелательное отношение нашло отражение в его рациональной психотера-
-557-
Генри Ф. Элленбергер
пии; напряженные, усердные и бережливые техники и приемы его предшественников проявились в его теории «запаса психологических сил». Поскольку Жане не помнил своих снов, то, возможно, поэтому и не написал собственного «Толкования сновидений», как это сделал Фрейд, бывший превосходным сновидцем. Неразрешенный религиозный кризис его юности стал причиной повторного обращения к психологии религии. Фрейд, как мы уже видели, разделял с великими писателями глубокий интерес к скрытым сторонам человеческой жизни и личности в широком смысле, равно как и к высшим заповедям, хранимым языком16. Понятие Эдипова комплекса и его центрального местоположения в человеческой судьбе с очевидностью проистекало из его собственной жизненной истории, что делает понятным и то, почему ни Адлер, ни Юнг не могли это принять, уже хотя бы потому, что в своем раннем детстве переживали совершенно иную семейную историю. Что касается Адлера, то его основной талант заключался в умении быстро и точно делать наблюдения, - качестве, разумеется, необходимом для талантливого клинициста; немцы именуют подобное свойство клиническим взглядом (derklinische Blick)17. В области психологии это выглядит как способность давать с первого взгляда точную оценку в плане нормы или патологии индивидуального стиля жизни и, соответственно, оказываться основателем системы прагматической психологии. События детства дали Адлеру повод приписывать главенствующее положение индивида в сиблинговом ряду, считать значение его отношений с братьями и сестрами первостепенным, даже большим, нежели ранние отношения с родительскими фигурами. В случае Юнга доминирующим признаком оказывается сам контраст между практическими способностями человека, хорошо встроенного в материальную реальность и редким даром психологической (если не парапси-хологической) интуиции18. Контраст этот отражен в типологической системе Юнга и его психотерапии, включающей приведение пациентов обратно к осознаниванию и синтетико-герменевтический метод продвижения на пути к индивидуации. Как и в случае Жане, неразрешенный религиозный кризис в период юнговской юности повлек за собой непрекращающееся воздействие на развитие его психологической системы.
Ко всему прочему, исследователь разума может столкнуться со своим собственным неврозом или невротическими элементами в своей личности. Следует, однако, проводить базовое различие между теми психиатрами, кто попросту использовал свой собственный невроз как предмет изучения, и теми их коллегами, жизненная работа которых оказалась следствием творческой болезни.
-558-
Не так уж трудно подыскать целый ряд примеров для первой группы. Роберт Бартон описал свое собственное состояние в печальном, но энергичном изложении трактата о «школьной меланхолии»19. Джордж Чейни дал классическое описание гипохондрии, основанной на нескольких историях болезни, из которых самой продолжительной и наиболее впечатляющей была его собственная20. Бенедикт-Августин Морель сопроводил свое описание delire emotif (позже названное фобией) живой историей своего собственного случая21. Что касается Жане, то есть ряд причин предположить, что определенные признаки в его описании психастении были взяты из личных переживаний. Согласно Филлис Боттоми, Адлер в раннем возрасте болел рахитом, и это могло повлиять на его теории неполноценности органа, комплекса неполноценности и компенсации. Иван Петрович Павлов дал краткий, но примечательный отчет о сердечном неврозе, которым он страдал после хирургической операции в 1927 году, и, по всей видимости, его последующий интерес к психиатрии в значительной степени был вызван этим событием22.
Не следует путать проявление «творческой болезни» с общим неврозом, который наводит психиатра на соответствующие размышления и, возможно, побуждает его к попыткам самоисцеления. Наша гипотеза заключается в том, что источником психотерапевтических систем Фрейда и Юнга являлись соответственно их «творческие болезни» (одним из аспектов которой и являлся их самоанализ). Основные черты творческой болезни уже были описаны нами в предшествующих главах23. Здесь мы рассмотрим их лишь вкратце.
