Таким образом, мы подошли к необходимости провести различие между двумя группами динамических систем. К первой группе принадлежат системы Жане и Адлера. Хотя Жане использовал свой собственный опыт психастении, а Адлер - свои личные переживания неполноценности органа, их главные открытия получены путем объективного клинического исследования. Ко второй группе относятся системы Фрейда и Юнга. Здесь основные принципы и убеждения исходят изнутри, из опыта творческой болезни.
Подобное различение, в свою очередь, приводит к нелегкому вопросу: какова эвристическая ценность творческой болезни? Является ли уверенность в обнаружении универсальной истины достаточным доказательством обоснованности данного открытия? Этот вопрос принадлежит более общей проблеме валидности динамических психологических переживаний. Одним из ее аспектов является сама специфика творческой болезни: сугубо личный опыт первооткрывателя оборачивается моделью для последователя, и подобная согласованность паттерна ведет к передаче последнего от одного инициируемого к другому в рамках одной и той же школы. Ученик шамана никогда не испытает переживаний нирваны монаха с Тибета, равно как и йог не сможет отправиться в землю духов, как это делает шаман. Та же самая специфика наблюдается и в отношении различных школ гипноза, справедлива она и для всех новых дина-
-561-
Генри Ф. Элленбергер
мических школ28. Лица, прошедшие психоанализ, будут видеть «фрейдовские» сны и осознают свой эдипов комплекс, тогда как подвергшиеся юнгианскому анализу, непременно получат архетипические сновидения и столкнутся со своей анимой. И каждый непроизвольно вспомнит изречение Габриэля Тарда о том, что «гениальность - это способность порождать свое собственное потомство, то есть, учеников и последователей»29.
В дополнение к их собственным личностям, самый важный источник в достижениях динамических психиатров лежит в их отношениях со своими пациентами, причем роль последних проявляется двумя разными способами. Первый - это связь между психиатрическими теориями и той группой пациентов, к которой сам психиатр имеет доступ. Как уже упоминалось, И. Вассерман придерживался той точки зрения, что разница между психоанализом Фрейда и индивидуальной психологией Адлера проистекает из самой разницы в понятиях, связывающих их со своими пациентами; в группе богатых пациентов, к которой относились пациенты Фрейда, основной интерес крутился вокруг любовных проблем; для пациентов же Адлера значительно более беспокоящими и одновременно вдохновляющими были проблемы материального существования, равно как и стремление к успеху30. Длительные исследования Фрейда в области нейроанатомии также объясняют его приверженность концептуальной модели, вдохновленной физиологией мозга. Значительные расхождения в представлениях Фрейда и Юнга о бессознательном можно связать и с тем фактом, что они имели дело с разными типами пациентов. Фрейд, работавший с невротиками, не имел достаточного опыта работы с психозами и считал, что бессознательное является складом вытесненных побуждений и воспоминаний. Юнг, в течение девяти лет имевший дело с острой шизофренией, пришел к представлениям о коллективном бессознательном и архетипах.
Есть и другой, возможно, более важный аспект во взаимоотношениях динамических психиатров со своими пациентами. Иногда психотерапевт, рассматривающий пациента в качестве особого объекта изучения, обнаруживает себя вовлеченным в длительное, трудное и противоречивое взаимоотношение с ним. Обычно таким пациентом оказывается женщина-истеричка. То, чему психиатр научается от пациента, порой совершенно отличается от того, что он ожидал, и подлинность подобных открытий лучше открывается кому-то из преемников, нежели ему самому31. Поскольку роль пациентов в истории динамической
-562-
11. Заключение
психиатрии всегда несколько принижалась, то было бы уместным вкратце пересказать несколько типичных эпизодов.
