Дурным следствием соблюдения обрядовой чистоты является отчужденность, высокомерие и отказ принимать пищу вместе с представителями других каст. Это явление достигло в Индии фантастических масштабов, неизвестных в какой-либо другой части света. Оно привело также к тому, что некоторые категории считаются неприкасаемыми потому, что они имеют несчастье выполнять какую-либо необходимую работу, считающуюся нечистой. Обычай принимать пищу только с членами своей касты распространен среди всех каст. Это стало признаком общественного положения, и члены низших каст цеплялись за это еще упорнее, чем члены высших. В настоящее время в высших кастах стали отказываться от этого обычая, но среди низших каст, в том числе и среди угнетенных классов, он попрежнему соблюдается.
Если нельзя было пообедать с людьми другой касты, то тем более недопустимо было заключать браки между представителями разных каст. Разумеется, смешанные браки имели место, но все же поразительно, насколько члены каждой касты замыкались в своем кругу и стремились производить на свет только себе подобных. Сохранение чистоты расы на протяжении веков— вещь, конечно, невозможная, но все же кастовая система в Индии в некоторой мере способствовала сохранению определенных характерных типов, особенно среди высших каст.
О некоторых группах, находящихся у подножия социальной лестницы, иногда говорят как о находящихся вне каст. На самом деле ни одна группа, в том числе даже неприкасаемые, не находится за пределами кастовой системы. Угнетенные классы и неприкасаемые образуют собственные касты и имеют свои панчаяты, кастовые советы для ведения своих собственных дел. Но многим из них пришлось жестоко страдать от того, что они оказывались исключенными из общей жизни деревни.
Таким образом, двумя характерными элементами староиндийского общественного строя были самоуправлявшаяся сельская община и кастовая система. Третьим элементом была большая семья, все члены которой являлись равноправными владельцами общей собственности и получали наследство на равных правах. Отец или другой старший был главой семьи, но он скорее выполнял функции распорядителя, чем древнеримского отца семейства. В некоторых случаях при желании заинтересованных сторон допускался раздел имущества. Общая собственность служила для удовлетворения потребностей всех членов семьи — как работающих, так и не работающих. Она гарантировала обеспеченный минимум для каждого, а не использовалась для высокого вознаграждения некоторых. Это было своего рода страхование всех, в том числе слабых и неполноценных в физическом и умственном отношении. Таким образом, наряду с обеспечением каждого члена семьи существовало некоторое снижение требований в отношении выполняемых обязанностей и их вознаграждения. На первый план выдвигалась не личная выгода и не личное честолюбие, а интересы группы, то есть семьи. Воспитание и жизнь в большой семье сглаживали эгоцентрические наклонности ребенка и способствовали развитию склонности к общественной жизни.
Все это диаметрально противоположно тому, что имеет место в условиях крайне индивидуалистической западной цивилизации, особенно американской, где поощряется личное честолюбие, а личная выгода является почти единственной целью, где все блага достаются расторопным и напористым людям, тогда как слабые, робкие или малоодаренные оттираются в сторону. Большая семья в Индии быстро распадается, и развиваются индивидуалистические настроения, что не только влечет за собой далеко идущие последствия в области экономической жизни, но также выдвигает новые морально-этические проблемы.
Таким образом, все три основы индийского общественного уклада опирались на группу, а не на личность. Целью было социальное обеспечение, устойчивость и сохранение группы, то есть общества. Прогресс не был целью и поэтому он был замедлен. Каждая группа, будь то сельская община, определенная каста или многочисленная большая семья, жила общей жизнью, в которой участвовали все ее члены; в ней было равенство и господствовали демократические методы. И теперь деятельность кастовых панчаятов демократична. Одно время меня поражала готовность крестьянина, часто неграмотного, принимать участие в работе выборного органа, созданного для политических или иных целей. Он быстро входил в курс дела и становился полезным работником, когда возникал какой-нибудь вопрос, касающийся его жизни, и его нелегко было заставить отступить от начатого дела. Однако у членов этих выборных органов наблюдалась скверная тенденция разбиваться на мелкие группировки и ссориться между собой.
