После почти ста лет английского владычества Бенгалия приспособилась к нему; крестьянство было разорено голодом и сгибалось под новыми экономическими тяготами, новая интеллигенция обратила свои взоры на Запад, надеясь, что прогресс придет через английский либерализм. Это же, в той или иной степени, происходило в Южной и Западной Индии, в Мадрасе и Бомбее. Но в Верхних провинциях88 не было такого подчинения или приспособления, и дух протеста нарастал, особенно среди феодальных вождей и их сторонников. Даже среди масс были широко распространены недовольство и сильные антибританские настроения. Высшие классы остро переживали оскорбительное и высокомерное поведение чужеземцев, а народ в целом страдал от алчности и невежества чиновников Ост-Индской компании, пренебрегавших его освященными временем обычаями и не обращавших внимания на то, что думало население страны. Неограниченная власть над огромным числом людей вскружила чиновникам головы, и они не желали знать ни ограничений, ни помех. Даже введенная ими новая система судопроизводства превратилась в орудие террора в силу своей сложности и незнакомства судей как с языком, так и с обычаями страны.
Еще в 1817 году сэр Томас Манро, обращаясь к генерал-губернатору лорду Гастингсу и подчеркнув преимущества английского господства, заявил: «Но эти преимущества куплены дорогой ценой. В жертву им принесены независимость, национальное достоинство и все, что делает народ уважаемым... Поэтому результатом завоевания Индии британским оружием явится вместо возвышения унижение достоинства целого народа. Возможно, нет других примеров завоевания, при котором туземцы были бы в столь полной мере устранены от всякого участия в управлении своей страной, как в Британской Индии».
Манро в то время убеждал использовать индийцев в администрации. Год спустя он снова писал: «Чужеземные завоеватели применяли к туземцам насилие и зачастую большую жестокость, но никто еще не обращался с ними с таким презрением, как мы; никто не заклеймил целый народ как недостойный доверия, неспособный к честным поступкам и пригодный для использования только там, где мы не можем обойтись без него. Унижение национального достоинства народа, попавшего под пашу власть, является не только неблагородным, но и неполитичным»89.
Английское владычество распространилось на Пенджаб к 1850 году, после двух войн с сикхами. Махараджа Ранджит Сингх, который правил и расширил княжество сикхов в Пенджабе, умер в 1839 году. В 1856 году Ауд был аннексирован. Ауд фактически находился под английским господством в течение полувека, так как это было вассальное княжество, номинальный правитель которого был беспомощным и дегенеративным, а британский резидент — всемогущим. Ауд познал всю глубину нищеты и являл собой пример всех зол субсидиарной системы.
В мае 1857 года индийская армия в Мируте взбунтовалась. Это восстание было тайно и хорошо организовано, но преждевременный взрыв несколько нарушил планы его вождей. Это был не просто военный бунт: мятеж быстро распространился и принял характер народного восстания и войны за независимость Индии. Как народное восстание масс он ограничился пределами Дели, Соединенных провинций (как их сейчас называют) и некоторыми областями Центральной Индии и Бихара. По существу, это был феодальный мятеж, возглавляемый феодальными вождями и их сторонниками и поддерживаемый широкими античужеземными настроениями. Они, неизбежно, обратили свои взоры к обломку династии Моголов, все еще восседавшему во дворце в Дели, но слабому, старому и бессильному. Как индусы, так и мусульмане принимали в полной мере участие в восстании.
Это восстание поставило английские власти в отчаянное положение и было подавлено в конце концов с помощью индийцев. Оно выявило все врожденные слабости старого порядка, который делал последнее отчаянное усилие, чтобы сбросить чужеземное владычество. Феодальные вожди пользовались сочувствием масс в обширных районах, но они были неспособными, неорганизованными и не имели ни положительной программы, ни общности интересов. Они уже сыграли свою роль в истории, и для них не было места в будущем. Многие из них, несмотря на свое сочувствие, считали, что храбрость заключается в осторожности, и держались поодаль, выжидая, на чьей стороне окажется победа. Многие сыграли роль квислин-гов. Индийские князья в целом держались в стороне или помогали англичанам, боясь рисковать тем, что они приобрели или сумели сохранить. Едва ли у вождей имелось какое-либо национальное чувство, их объединяющее, а одни лишь античужеземные настроения в соединении с желанием сохранить свои феодальные привилегии служили ему плохой заменой.
