Хотя восстание непосредственно затронуло только некоторые части страны, оно потрясло всю Индию и особенно английскую систему управления. Правительство приступило к реорганизации всей своей системы; британская корона (то есть парламент) приняла страну от Ост-Индской компании; индийская армия, которая положила начало восстанию своим мятежом, была реорганизована. Тактические приемы английского управления, которые уже давно применялись, теперь были еще уточнены, подтверждены и положены в основу дальнейших действий. По существу, это были: создание и защита материально заинтересованных групп, связанных с английским владычеством; политика уравновешивания и противопоставления различных элементов и поощрение раскольнических тенденций и разногласий среди них.
Князья и крупные помещики были основными материально заинтересованными группами, созданными и поощряемыми таким образом; но теперь выросло значение нового класса, еще больше связанного с английским владычеством. Он состоял из чиновников, обычно занимавших низшие должности. Использования индийцев ранее избегали, за исключением тех случаев, когда без этого нельзя было обойтись и Манро настаивал на их использовании. Опыт теперь наглядно показал, что принятые на службу индийцы настолько зависели от английской системы управления и английского владычества, что на них можно было положиться и рассматривать их как агентов этого владычества. В период до мятежа большинство индийских низших служащих были бенгальцы. Их посылали также в Верхние провинции, туда, где английской администрации требовались мелкие чиновники и тому подобные лица для ее гражданских или военных учреждений. Таким образом выросли настоящие колонии бенгальцев в административных или военных центрах Соединенных провинций, в Дели и даже в Пенджабе. Эти бенгальцы следовали за английскими армиями и проявили себя преданными служащими. В сознании повстанцев они ассоциировались с английской властью. К ним относились с сильной неприязнью и награждали нелестными кличками.
Таким образом начался процесс индианизации административной машины в ее подчиненных звеньях, но вся истинная власть и инициатива были сосредоточены в руках английского персонала. По мере того как распространялось английское образование, бенгальцы утеряли фактическую монополию на службу в администрации, и как в судебный, так и в исполнительный аппарат пришли другие индийцы. Такая индианизация стала самым эффективным методом укрепления английского владычества. Возникла гражданская армия, и повсюду появились гарнизоны, а это было даже важнее, чем оккупационная армия. Среди этой гражданской армии имелись способные патриотичные и националистически настроенные люди, но, подобно солдату, который как личность также может быть патриотичным, они были связаны армейским уставом и дисциплиной, а расплата за неподчинение, дезертирство и мятеж была тяжела. Не только создание этой гражданской армии, но и надежда и перспектива попасть в нее влияли на огромное, все возраставшее число других индийцев и деморализовали их. Служба в этой армии давала известный престиж, обеспечение и пенсию по окончании срока службы, а в случае проявления достаточного раболепия к начальству другие недостатки не имели значения. Эти гражданские служащие были посредниками между английскими властями и народом, и если перед своими начальниками им приходилось быть подобострастными, то они могли проявлять высокомерие и требовать повиновения как от своих собственных подчиненных, так и от широких слоев населения.
