Северный полюс не был конечной целью путешествия, а являлся лишь одним из многих пунктов протяженного маршрута. Для империи он представлял интерес лишь с точки зрения наличия там открытого моря, по которому можно было бы проложить прямой путь в Тихий океан.
От китобоев поступили сведения об уменьшении плотности ледяного покрова на Крайнем Севере и наметившемся активном движении льдов. Секретарь Бэрроу уже давно ждал этих сообщений. Он тут же заявил, что эти данные лишний раз подтверждают его собственные предположения и предположения некоего Франклина о существовании полярного моря. И если еще совсем недавно все разговоры об экспедиции встречались только улыбкой, то теперь вдруг все единодушно признали ее чрезвычайную важность.
«Доротея» и «Трент» должны были пройти между Шпицбергеном и Гренландией и следовать далее, через полюс, к Берингову проливу с заходом в Петропавловск-Камчатск, докуда в свое время добрался Кук. Все дубликаты судовых журналов, путевых записок, карт предписывалось отправить в Англию сухопутным путем, а самим идти на Сэндвичевы острова, чтобы там уже перезимовать и следующей весной вернуться в Англию, желательно снова через Северный полюс.
Была еще и вторая экспедиция, которая должна была попытаться пройти по верхней оконечности Северо-Американского континента, чтобы найти выход в Тихий океан. Но этот путь представлялся более сложным.
Чем только они интересуются, эти политики и торговцы! Джон положил инструкцию на столик и щелкнул по ней так, что она завертелась на месте. Он чувствовал растущее возбуждение. Там, за Северным полюсом, его ждала новая жизнь. Нужно было только добраться туда.
Он выучил наизусть и этот корабль, запомнил все цифры, какие только можно было обнаружить, и высчитал все, что только можно было высчитать: отношение веса груза к общему весу, объем груза, площадь парусов, площадь подводной части, дифферент, осадку. И вот уже первая мелочь насторожила его: глубина погружения «Трента» никак не соответствовала количеству прибывающего груза. Он еще раз все как следует пересчитал и вызвал к себе лейтенанта Бичи, первого офицера. Он потребовал, чтобы с этой минуты каждая вахта представляла отчет о том, насколько судно село и каков уровень воды в трюме.
Интересно, заметил ли лейтенант его неуверенность и беспокойство? Но Бичи обладал чувством такта. Если их взгляды встречались, он тут же, в одну секунду, отворачивал лицо. Слушая, он внимательно изучал состояние палубных досок, а когда говорил, его узкие глаза с белобрысыми ресницами тщательно обследовали горизонт. Его лицо никогда ничего не выражало, разве что досадливую настороженность, и лишних слов он не говорил.
Что и требовалось доказать! Расчеты подтвердились. «Трент» дал течь. Небольшую, но коварную, потому что ее никак было не обнаружить. Вода проникала в трюм, но откуда — неизвестно. Нужно было искать. Не успели сняться с якоря, а уже пошли работать насосы! Но Джон, как ни странно, почувствовал облегчение: течь — это по крайней мере реальная забота.
Командующий экспедицией, по-видимому, считал Джона ставленником Адмиралтейства. У Дэвида Бьюкена было красное лицо, и терпением он не отличался. Он не желал слушать никаких долгих объяснений и не собирался откладывать выход только из-за какой-то дурацкой течи.
— Вы что это, серьезно? У вас там течь, и вы не можете ее найти? Что же, нам прикажете сидеть тут и ждать, пока полярное лето не кончится? Пусть ваши люди пару недель поработают насосом, рано или поздно обнаружат, где там у вас что течет.
Его грубость подействовала на Джона успокаивающе. Теперь у него появился даже конкретный противник, это помогало и утешало.
— Разумеется, никакая течь не помешает мне дойти до полярного моря, сэр!
Он сказал это так уверенно и так язвительно, что Бьюкен сразу пошел на попятную:
— Если до Шетландских островов не разберетесь, придется ваш «Трент» вытащить на берег да посмотреть как следует снаружи.
