«Даже если затормозят у Г-1830, все равно астронавты не в силах будут развернуться обратно…» – и так далее и тому подобное.
Наиболее яростно, как свидетельствовали пожелтелые страницы газет и протоколов заседаний многих комиссий, ополчился на проект Бруно Аскер – физик, математик, космолог, выдающийся ученый того времени. Студенты на видеолекциях и по сей день видят этого толстого дядю, слышат его грубый голос и далекую от академической изысканности речь. Ныне он классик.
А потом случилось непредвиденное: Бруно стал шестым участником экспедиции. Вероятно, это и решило судьбу голосования в Звездном комитете.
Астронавты стартовали отсюда, из Астрограда, шестьдесят девять лет назад, в октябрьский день 2048 года, – на звездолете, который даже не имел названия. «Назовем, когда достроим», – пообещал Корень.
И вот трое из шести вернулись… без корабля.
Остап Искра приоткрыл дверь и остановился на пороге комнаты.
Глаза всех троих были прикованы к горам и морю, что расстилалось внизу. Женщины стояли на балконе обнявшись, мужчина несколько в стороне оперся о перила. Искра на мгновение увидел все их глазами, глазами людей, которые много лет смотрели только на приборы и на черное небо в колючих точках звезд.
И он, когда возвращался оттуда, жадно вбирал глазами белоснежные тучки, которые легко плыли в голубизне, синеватые снежные вершины гор, зеленые, пронизанные лучами солнца волны, разбивавшиеся, налетая на парапет набережной, на брызги и пену; на потоки машин, мчащихся по улицам, на зелень двухъярусных бульваров, на фигуры и лица незнакомых, но родных людей… Он точно так вдыхал терпкий воздух, подставлял тело свежему предвечернему ветру с моря.
Остап Искра приблизился к троим.
– Ну… здравствуйте. Здравствуйте, Галина Крон. Я ведь не ошибся?
Девушка улыбнулась одними синими глазами, подала руку.
– А вы Марина Плашек?
– Да, здравствуйте, – услышал в ответ приятный чистый голос.
– Стефан Март, конструктор?
– Удивительно точно, – не без едкости усмехнулся тот, крепко стиснул протянутую руку. – Я просто в восторге. А вы?..
– Искра, председатель Звездного комитета. – Остап прошелся по комнате, сдвинул в ряд кресла, выкатил их на балкон. – Садитесь… и рассказывайте. Что с вашим звездолетом-мастерской, где он? Где остальные?
– Как, радиограммы не получены, вы ничего не знаете?! – Голос Галины Крон задрожал. – Выходит…
– Ничего не выходит, Галинка, – сказал Стефан Март, усаживаясь в кресло. – Не забывай, что на Земле прошло… какой сейчас год, председатель?
– Две тысячи сто семнадцатый.
– …прошло шестьдесят девять лет. За эти семь десятилетий было столько событий, что радиограмму могли потерять или забыть.
– Не потеряли, не забыли… во всяком разе, то, что дошло… – Искра достал лист бумаги, развернул. – Но дошли, к сожалению, обрывки. Вот: «…ние, Солнечная!» – вероятно, «Внимание». «Буревестник»… шумы… «мы летим со скоростью 0,91 от световой…» – Искра вопросительно взглянул на троих. – Выходит, сильно превысили расчетную скорость?
– Да, – кивнул Март. – Что там дальше?
– Снова шумы, нерасшифрованные слова… «Местонахождение Г-1830…» – опять шум. «…маршрута такие…» Вот фраза, которую разобрали, но она всех озадачила: «…яркость Г-1830…» – шум – «…пропорциональна квадрату расстояния до нее. Параллакс тоже…» – Председатель удивленно поднял голову. – Зачем сообщать такое, из школьных учебников?
– Яркость звезды уменьшается пропорционально квадрату полетного расстояния до нее! – сердито сказала Марина. – Уменьшается, понимаете!
– Уменьшается?! – Остап пораженно глядел на женщину. Прижатый рукой листик на его колене трепетал на ветру. – Та-ак… «Повторяю, параллакс уменьшается…» – шумы – «Столкнулись с… течением… Вынуждены, и должны…» – шумы – «…чтобы исследовать это явление…» – Искра вздохнул, подал листок Галине Крон. – Вот и все. Остальное не расшифровали даже вероятностные машины. Если учесть, сколько эти сигналы шли в пространстве, и это чудо… Вообще, здесь все вспомнили, что ваш полет изначально, прошу прощения, отдавал авантюрой. Даже название кораблю вы дали в пути, привыкли к нему… а здесь ломали голову: что за «Буревестник»!
Астронавты не слушали его, склонились над листком, завороженно смотрели.
– Значит, они все-таки пролетели в расчетное время! – воскликнула Галина.
Удалось. И сейчас, наверно, возвращаются…
– Почему такой шум, искажения? – Март вопросительно глянул на Галину. – Может, передатчик?
– Передатчик был в порядке! – уверенно ответила инженер-радист. – Просто предел слышимости, эфир Солнечной заполнен радиопередачами… Плюс скорость 0,91 от световой, доплеровские сдвиги частот. Все ведь было на пределе…
– И даже за, – кивнул конструктор. Задумчиво продекламировал: – «…как к нумизмату стершийся пятак, или как свет умерших звезд доходит». Ну, приняли радиограмму – и что дальше? – повернулся он к Искре.
