До нулевых капитаны бизнеса не думали, что скажут на Старой площади, если к капитанам придет иностранный инвестор и получит свою долю за вложенные десятки или сотни миллионов. «Лафа кончилась, — сказали стоящие с ножами. — Чужим за деньги отдавать? С какого ляда? Лучше своим и бесплатно». Капитаны и задумались. То нельзя, это нельзя… Сегодня прибыль есть, а завтра ее отрежут. Почему бы нам, капитанам, не вложить ее в Африке, к примеру как Дерипаска? Или в Берлине или Лондоне, как многие другие? Не только капитаны, ненавистные народу, так поступают, обычные люди тоже. Умерла бабушка, продана ее квартира — деньги тут же вон из непредсказуемой страны. Лучше халупа в Черногории, чем ферма в Твери. Кто знает, кому и когда придет в голову тебя ошкурить.
На наших глазах сменились три эпохи: Совдепия превратилась на короткие полтора десятилетия в свободную страну с рыночной экономикой, дикую правда, в которой, если по-честному, и законов-то толком не было, а те, что были, обойти было — раз плюнуть. Вырастить упорядоченные институты той экономике не дали, вместо этого неталантливые «государственники» объявили почти столь же мало талантливых «рыночников» ворьем, а сам рынок — вседозволенностью.
Стал развиваться тот самый капитализм с нечеловеческим лицом. И частному капиталу не дали простора, и генералы от власти принялись прибирать активы к рукам. В этом обыватель склонен винить рынок, но дело-то немножечко в другом. «Общество, которое ставит равенство выше свободы, не получает ни того ни другого. Общество, которое ставит свободу выше равенства, получает большую степень как одного, так и другого[105]», — сказал бы Фридман. Пока россияне сокрушались по поводу несправедливости приватизации, они прохлопали, что в стране так и не возникли свобода и равенство в правах.
Не только политические амбиции главы ЮКОСа определили его судьбу. Акционировав «Юганскнефтегаз», «Когалымнефтегаз» и «Самаранефтегаз», а затем позволив группе МЕНАТЕП «выиграть» залоговый аукцион по приватизации ЮКОСа, государство передало в руки команды Ходорковского огромный кусок государственного добра.
До поры до времени с этим мирились, но ЮКОС стал неприлично быстро развиваться. К началу нулевых он производил уже 22% всей нефти России, то есть больше Ирака или Ливии. Позволял себе нахально лоббировать интересы нефтяников. Как и все, недоплачивал налоги в совершенно неразвитой системе их начисления и сборов, которая тогда существовала. И политические требования главы компании — насчет сменяемости власти, подотчетности ее народу — выглядели просто вызывающе: как это создавать механизмы сменяемости власти, пока ни у кого из власти нет и малой толики того, что есть у Ходорковского?
ЮКОС — не единственный пример. Массе других, вполне лояльных власти капиталистов, народившихся в 1990-х, пришлось расстаться со своим капиталом. Хотя они и вкалывали, и давали заработок сотням тысяч наемных рабочих. Яркий пример — «Башнефть». Откопали нарушения, допущенные при приватизации тьму лет тому назад. О боже! А то в других предприятиях нарушений не было. Только «Башнефть» с какими-то другими не сравнить — за короткий период владения этим активом ее хозяин, Владимир Евтушенков, сумел превратить эту сравнительно небольшую компанию в крайне эффективную. Как же не прибрать ее к рукам государства? Чтобы потом ее… снова приватизировать, но уже в соответствии со сложившейся расстановкой сил в кланах истеблишмента.
Этот очерк — не памфлет по обличению власти, а объяснение незавершенности приватизации. Если все приватизировать, то как будут кормиться те, которые при административном ресурсе? Отсюда и мощь государственных предприятий, подгребающих под себя частные. А разного рода государственного добра в нашей стране сегодня будет побольше, пожалуй, чем во всей Европе в свое время. За добро идет борьба кланов, скрытая от посторонних глаз, до обывателей только отдельные отголоски долетают. Ну и скандалы, конечно, время от времени.
