Мясо наросло, пришло время открыть дверь конкуренции с остальным миром. Сказать: «Подхарчились, ребятки? Теперь давайте посоревнуйтесь! ЛУКОЙЛ — с Chevron, РУСАЛ — с Glencore. Кто больше, лучше и дешевле? От вашей конкуренции и зарплаты, и налоги — одна сплошная польза…»
Но новые кормчие свертывали реформы. А потом и вовсе решили — хлопотно, ну их к лешему. Раз народ так истосковался по порядку, будет ему порядок вместо рыночного произвола. Доходчиво и популярно…
А тайну первоначального накопления в России так никто людям и не раскрыл. Не закончился еще этот процесс. Обыватели, продолжающие считать себе ограбленными без всяких на то оснований, вообще в этой истории никого не волнуют. Генералам от власти, которым в свое время тоже осточертел Великий строй — сколько можно обогащаться тайком и ползучим темпом? — тоже хотелось приватизации, но совсем не такой, которая была на виду у обывателей. Какие, к лешему, ваучеры? Есть намного более эффективный инструмент, который напоказ выставлять совершенно нет нужды. Административный ресурс называется…
«Мы живем, под собою не чуя страны», — написал Мандельштам совсем по другому поводу — при «тараканище» земля, страна уходили из-под ног, жизнь висела в воздухе… Но в этих словах еще есть и наше «неощущение времени», которое унаследовали от дедов и прадедов наши современники. Мы не замечаем перемен, но они идут, пусть и медленно. За 27 лет страна стала другой, люди стали другими. Мы замечаем только, что деревня продолжает подыхать, но не видим, что по всей Центрально-Черноземной зоне страны растут агрокомплексы, расчистились поля, появились новые культуры, дороги стали вполне сносными. Мы не замечаем, что эти агрокомплексы сложили люди, которые когда-то были местной номенклатурой и сумели прибрать к рукам все стоящее в умиравших колхозах.
Процесс первоначального накопления ни на секунду не прекращался за эти годы. Когда через много лет его будут оценивать историки будущего, то вовсе не залоговые аукционы окажутся самой грязной его страницей. Ведь и сегодня в государственной собственности добра не перечесть. Аэрофлоты-Газпромы уже поминали, это у всех на слуху. Земля, которая приватизирована лишь местами, сотни тысяч ГУПов и МУПов, никому не подотчетных, — это же те самые средние предприятия, которые должны превратиться в крепкий частный Mittelstand — остов экономики любой передовой страны…
Едва ли люди в массе своей всерьез считают, что государственная собственность — штука и впрямь столь эффективная, что может дать народу достаток и защиту. Обыватель не дурак, знает, что государственная собственность нужна не для того, чтобы страна становилась сильнее, а для того, чтобы с нее кормились те, кто к этой собственности приставлен.
Коррупцию еще со времен Салтыкова-Щедрина причислили к врожденным свойствам российской натуры, что, конечно, полная чушь. Не бывает у народов врожденных черт, они — следствие, а не причина плохого общественного устройства, доказывал Милтон Фридман.
В странах по обе стороны Северной Атлантики людей грабили больше трех веков, пока шел процесс первоначального накопления, а капитал набирал силы. А потом самому капиталу потребовалась защита собственности — тут и возникло царство закона. И выросла культура, в которой присвоить чужое недопустимо. Заметьте, когда в Европе или Америке вскрывается — и нередко — коррупция, это касается, как правило, собственности государственной, а не частной. Кто будет красть у себя, тем более позволять другим это делать?
В России же мантра о сильном государстве рождала уверенность, что у этого государства красть можно постоянно и безнаказанно. В норму было возведено мздоимство за каждое чиновничье решение — от подорожной до урегулирования дел о наследстве. Дефицит Великого строя просто толкал на торговлю «через завмаг, товаровед и заднее крыльцо». Посмотрите недурной сериал «Дело гастронома № 1» — о директоре Елисеевского. Чтобы получать дефицит и чтобы удержаться на своей должности, надо было платить, платить и платить. Поставщикам, проверяющим, начальникам и их начальникам… По всей вертикали, вплоть до первых лиц страны.
Клептократия, отравляющая жизнь, это, увы, скрытая форма того же самого, еще не закончившегося процесса первоначального накопления. И этот процесс позначимее будет, чем какие-то ваучеры и залоговые аукционы.
Кому-то в результате приватизации достались сладкие активы, да их еще и из руин подняли, да на костях свежее мясо наросло? Так скорее за нож! Зачем ломать голову над обустройством рыночного общества, когда приставленные к охране сильного государства еще сами в новой жизни не обустроились. А мясо-то вот оно, перед глазами. Срочно кромсать, отбирать, прятать под собственные матрацы до лучших времен. Популярно объясняя народу, что мощь государства важнее богатства нации.
