Государственная монополия и регулирование все больше смахивают на Великий строй. С одной лишь разницей — британские партии твердят о «красной заразе» и почему-то убеждены, что охраняют свободное общество. Какая свобода, если везде монополия государства, если власть на пару с профсоюзами контролирует и заработную плату, и цены? Государственные расходы растут, объем производства топчется на месте, качество товаров падает. На железных дорогах поезда ходят не по расписанию, а как получится. Государственная почта теряет почту. Государственные предприятия страны даже в нефтедобыче все больше отстают по производительности от Европы.
Чисто английская мешанина из псевдомарксистских и кейнсианских идей. Брак мышления made in Great Britain.
К окончанию университета Маргарет вполне сложилась как волевая и амбициозная личность. В поисках работы она явилась на собеседование в один из химических трестов. В кадровой службе треста об этом визите осталась запись: «Эта девушка слишком сильная личность, чтобы работать в нашей команде». Она устроилась в неприметную химическую лабораторию, где люди, их отношения, отсутствие жизненных амбиций казались ей убогими. Все вечера и выходные дни она отдавала политике.
Лейбористские обещания заботы о каждом казались Маргарет верхом лицемерия. Ее убеждения были прямо противоположны: человек должен действовать самостоятельно, это главное. Ему надо дать шанс раскрыть свои таланты, добиться успеха. Бог с ними, с лейбористами, это политические оппоненты. А вот что себе думает ее собственная Консервативная партия, Маргарет Робертс было совсем непонятно. Консерваторы шли на поводу у лейбористов, повторяли все те же идеи насчет заботы государства о каждом от колыбели до могилы, считая, что из сознания англичан эти представления не вытравить. В результате они все больше теряли собственное лицо.
По идее консерваторы — носители классического либерализма: общество основано на свободе рынка. Но социалистический окрас послевоенного понятия «либерал» был в послевоенной Британии еще сильнее, чем в Германии и всех остальных странах Атлантики. Да, консерваторы не призывали к социализму, пытались держаться за Кейнса. Но даже его рецепты приобретали у них красноватый оттенок. Как и лейбористы, консерваторы твердили, что экономику могут поднять лишь бюджетные вложения — ведь Кейнс именно так говорил… Государственное планирование? Они только за, рынок — это сплошной хаос, посмотрите, как мощно движется вперед СССР и весь Восточный блок!
Понятно, что из этого коктейля идей последовательная экономическая политика не родится. Непонятно только, как простая девчонка Мэгги Робертс сумела это понять. Она просто не мудрствовала лукаво, а держалась принципов, однажды усвоенных. Здраво заключала, что консерваторы поют на лейбористский лад, только у них получается хуже.
Консерваторы еще помнили, что отстаивают интересы бизнеса, но видели задачу не в том, чтобы дать ему простор, а все пытались сформировать такой государственный план развития, в котором корпорации чувствовали бы себя комфортнее, чем в рамках программ лейбористов. Забыв или просто не ведая, что именно такую экономику построили нацисты в 1930-х. Даже лидер консерваторов, великий Уинстон Черчилль, вернувшись во второй раз во власть в 1951 году, не представлял, как изменить ситуацию. Нация прочно уверовала в идею управляемой экономики, и идейно противопоставить себя лейбористам казалось для тори самоубийственным.
Мэгги доказывать обратное в собственной партии не собиралась — пустая трата времени. Надо действовать. Она выдвинулась кандидатом в члены парламента от самого гиблого округа, который ей и достался лишь потому, что никто из уважающих себя партийцев-консерваторов на него не позарился. В Дартфорде, где дымили трубы двух крупнейших химических комбинатов, у консерваторов шансов не было.
У молодой, элегантно одетой женщины их тем более не было, но Маргарет была твердо намерена достучаться до сознания работяг. Она обошла все дома, зная, на сколько подорожал фунт хлеба и ростбифа, пинта молока и коробка чая. Предельно просто объясняла людям устройство общества, как сама его понимала. Все же ясно! Нельзя душить предпринимателя. Он лучше, чем государство, обеспечит рабочих продуктами по доступным ценам, ведь он всегда конкурирует с себе подобными. Инфляция — враг здоровой экономики: если растут цены, люди требуют роста зарплат. Оплачивать их, не залезая в долги, невозможно, выход один — сокращать расходы государства. «Что тут непонятного? — спрашивала Маргарет Робертс домохозяек. — Вы-то сами всегда живете по средствам».
И тогда, и позже Маргарет занимала в своей партии крайне правую позицию, но чувствовала себя превосходно: она отстаивала то, во что верила. Причем в выражениях не стеснялась — она такая же простолюдинка, как и ее избиратели, к чему политическое фиглярство. Повторяла: «Мы верим в свободу западного образа жизни. Если мы будем следовать по этому пути упорно и с верой в сердце, нам нечего бояться коммунистической России!»
