– У Лианы тоже был талант. – Мон не спрашивал, он просто констатировал факт, а заодно отвлекал ее от тяжелых мыслей и боли потери. – Она тоже могла лечить руками?
– Нет. – Девушка вдруг поняла, что ей очень хочется поговорить с ним о Лиане, поделиться, повспоминать. Ведь он поймет. – Лиана видела болезни, как рентген. Могла поставить диагноз за пять минут. Умела правильно смотреть.
Мужчина понимающе кивнул, поставив перед ней чашку с кофе и придвинув остывшую пиццу в коробке. Анна не знала, что с точки зрения охотника у ее подруги был совершенно бесполезный дар. Какой смысл просто выявить болезнь? Надо ведь еще как-то исправлять. Хотя Май всегда с ним спорила.
– Мы подружились в университете, – продолжала рассказывать Анна. – Лиана на год старше и опытнее. Ее дар развит лучше, чем у меня. Но мы обе мечтали, что закончим вуз и пойдем проситься на практику в «Май-медика». Нам будет что показать.
– Не стоило столько ждать. – Мон уставился куда-то в сторону. – Май приняла бы тебя и так. И твою подругу, если бы ты попросила.
– Почему? – Это ее задело. – Что во мне такого?..
Внезапно девушку осенила странная догадка.
– Это потому, что я похожа на ту девочку? Май тоже ее знала?
– Леони была родной сестрой Май, – нехотя признал мужчина, так и не повернув к ней лица. – Любимой младшей сестрой.
Которая погибла… Анне хотелось обидеться, возразить, что она все-таки другая, но… это было грустно и больно. Для Май. Девушка могла это понять.
– Мы говорим не о том. – Мон сменил тему, а заодно и тон на ровный и немного сухой. – Лиану убил больной на голову ублюдок, как и троих других женщин.
– Я знаю. – Анна поморщилась. – Слышала, его поймали.
– В общем, да, – признал ее похититель. – Только не совсем того. Полиция нашла исполнителя, слугу. Тот, кто наказывает ведающих людей, как он считает, приговаривает их к казни, остался на свободе.
– Наказывает ведающих людей? – Она уловила главное. – Так он убил Лиану, потому что у нее был дар? И у тех, других женщин тоже?
– Да. – Мон кивнул. – И он может найти тебя. Потому ты здесь.
– Но… – Девушка понимала, что он прав. Только… – Таких людей, как я, много. И даже у тех, кого убили, есть семьи. Там тоже могут быть… ведающие люди, как ты их называешь. Но ты почему-то выбрал меня.
– Убийца тоже знал ту девочку. – Мон понимал, что такие вещи сейчас говорить опасно, но врать не имело смысла. – Он убил Леони и узнает ее в тебе.
У Анны пропал аппетит. Снова стало обидно. Ведь она – Анна, а не кто-то там, но… Они говорят о каком-то маньяке, и ему ничего не докажешь. Но ей так не хотелось чувствовать себя жертвой! Зависеть от кого бы то ни было – пусть и от этого мужчины, самолично взявшего на себя роль ее телохранителя – от страха и чужого безумия.
– Почему тогда мной занимается не полиция? – задала она весьма логичный вопрос.
Мон снова усмехнулся.
– Вообще эта квартира моего друга, как я тебе говорил. – Он вернулся к своему почти веселому тону. – А Карл – полицейский. Он сам это предложил. А так… вместо этого всего – камера, плохая еда и куча волокиты. Мне не нравятся трудные и долгие решения.
Анна почему-то подумала, что это очень похоже на него – этого большого и странного мужчину. Будто она знает, как он мыслит и действует. Но это ее не смутило. Девушка только усмехнулась в ответ…
Карл смотрел на замерший на экране кадр с местной видеокамеры и видел Энрика. Вот человек! Вообще не меняется. Все такой же, как в детстве – высокий, худой, нескладный. Чуть вжимает голову в плечи, с тем же угрюмым выражением лица. Только старше, чем тогда в Эксе. Даже взгляд тот же: с каким-то мрачным детским вызовом.
Карл только раз видел у Энрика иное выражение лица. Тогда, в подворотне, когда он свалил несостоявшегося насильника с ног парой хороших ударов в нос, а потом молотил ногами, стараясь выбить из паршивого мальчишки душу. Вообще Карл обычно не был так жесток. И тогда он остановился бы после нескольких ударов, если бы как раз не иное выражение лица: злое, возмущенное и почему-то брезгливое. Смени он это выражение, и остался бы сейчас нормальным здоровым мужиком.
– Что? – прервал его размышления Павел Семенович, заглянув подчиненному через плечо. – Прожигаешь врага ненавидящим взглядом?
– Ненавидящим? – Карл искренне удивился. – Вообще нет. Ненавидят равных, достойных. А Энрик… Не знаю, когда-то это был гнев, даже ярость – за то, что он сделал с семьей Мона и Май. Потом… наверное, презрение. За подлость, за все эти устроенные им казни. Теперь я просто хочу его остановить. Своя жизнь дороже.
– Это разумно, – согласился начальник. – Своя рубашка ближе к телу, даже если мне придется терпеть тебя и дальше. Наглости бы еще поубавилось… но мечтать не вредно. А что-то по делу у нас есть?
– Кроме портрета подозреваемого, его паспортные данные, – начал докладывать подчиненный. – Эрик Адамович Вронский. Тридцать три года. Не был, не числился, не привлекался. Кандидат наук в области психиатрии. Отзывы коллег сугубо положительные.
– Ну да, – Павел Семенович нахмурился. – Говорят, был отличным гипнологом.
