— Как минимум — все останетесь жить. И, по-моему, это уже не мало. А куда вас этапируют и надолго ли — не знаю — не в моей компетенции. Об этом пусть наши и ваши правители между собой договариваются. Одно, господин майор, искренне могу добавить: вам, по сравнению со многими вашими соратниками, еще очень крупно повезло, что вы фактически без боя и без потерь с вашей стороны попадаете к нам в плен. Другие венгерские части и подразделения, могу вас заверить, сегодняшним вечером сперва подвергаются очень жестокому огневому воздействию — плен предлагается лишь немногим выжившим.
— И за что нам такая честь? — едко и грустно хмыкнул майор.
— Это не от меня зависело, — пожал широкими плечами капитан. Я только выполняю приказ. (Он снова глянул на часы). Если через четыре минуты вы мне не ответите однозначным согласием — может быть поздно — кровь прольется и у вас.
— Господа офицеры, — обратился майор к подчиненным. — Я не считаю возможным принять бой в таких невыгодных условиях и принимаю решение капитулировать. Возражений нет? Никого на бессмысленное геройство не тянет? (Все молчали). Господин капитан, мы сдаемся.
— Хорошо, кивнул капитан, — тогда пусть кто-нибудь из ваших людей достанет у меня из сумки ракетницу (мне одной рукой делать это довольно неудобно) и пустит две красные ракеты вверх. Это будет означать, что мы с вами договорились. Иначе — штурм.
Ракеты одна за другой рассыпались узкими красными звездками в ночном небе.
— А теперь, — сказал капитан, — постройте ваш батальон на дороге, отзовите все караулы и прикажите сложить оружие. И предупредите, чтобы без глупостей. Оцепление вокруг плотное. Кто решит, что сможет воспользоваться темнотой и сбежать через лес — застрелят без разговоров.
Когда выстроенный поротно на траве между дорогой и лесом батальон послушно сложил все оружие возле подошедших переодетых «жандармов», румынский капитан еще раз, уже самостоятельно, достал ракетницу, зарядил ее и пустил над собой зеленую ракету. Построенные венгры были в достаточной мере освещены фарами нескольких собственных грузовиков, которые слегка развернули в нужном направлении и оставили урчать моторами на холостом ходу, чтобы не посадить аккумуляторы.
— А где ваша граната? — поинтересовался венгерский майор у румынского капитана, больше, чтобы не стоять молча.
— А вот, — капитан спокойно достал из кармана галифе рубчатый темный корпус с поблескивающим в размытом свете фар предохранительным рычагом.
— А где чека? — удивился майор, уже начиная догадываться, какой будет ответ.
— Вот, — достал следом предохранительную чеку с кольцом капитан. — Да вы не переживайте, она и без чеки не взорвется, — он снова показал на широкой открытой ладони чугунную гранату с крупными продольными и поперечными насечками. Предохранительный рычаг был туго примотан к ее темно-зеленому корпусу тонкой проволокой, почти не различимой в глубокой борозде.
— А с окружившими нас войсками такой же обман? — устыдившись, что его так просто обхитрили, нервно спросил майор.
— Немного подождите, — пожал плечами капитан, не желая что-то доказывать словесно, — сейчас сами убедитесь.
Через время впереди на дороге послышался наплывающий гул многочисленных автомобильных моторов, постепенно увеличивались, приближаясь, фары. Вдоль опустевших венгерских грузовиков, грозно ощерившись вперед пушками и пулеметами, медленно проследовала длинная вереница бронемашин; из открытого люка каждой башни выглядывал по пояс, белея лицом под черным шлемом, командир экипажа. Два броневика съехали на обочину и остались, потушив фары и заглушив двигатели; остальные без задержки катили дальше. Следом, звонко цокая подковами по щебню, потянулись показавшиеся пленным венграм бесконечными ряды кавалерии, перемежаемые низкими пушками на гужевой тяге и армейскими подводами с припасами и пулеметами. Ранее трусливо разбегающаяся (как думалось венграм) румынская армия внезапно перешла в наступление.
Часть всадников тоже выехала из строя и спешилась, вручая поводья коноводам. К пленным венгерским офицерам и довольно улыбающемуся лжефельдфебелю-капитану подошли несколько румынских чинов, в том числе, и двое в темно-синих комбинезонах и танкистских шлемах. Майор уважительно, но, не теряя достоинства, отдал честь своим победителям — они вежливо ответили тем же. Пришедшие поздравили фальшивого жандарма с успехом, пожали руки. Заговорили по-румынски, непонятно для пленных.
— Господин майор, — тихонько обратился к своему командиру стоящий рядом венгерский лейтенант, — тот, что в комбинезоне, безусый, говорит на русском.
— Уверен? — так же тихо переспросил майор.
— Моя соседка еще с прошлой войны себе мужа из русских выбрала, из военнопленных. До сих пор вместе живут. Уверен. Русский это. А другой, молодой, с усиками, его на румынский переводит.
— Господин капитан, — позвал майор взявшего его в плен румынского офицера, — можно вас? Хотелось бы уточнить. Из любопытства. Вам помогают Советы? Броневики русские?
— С чего вы взяли?
— Офицер в комбинезоне разговаривает по-русски.
