— Это наш военный советник. И инструктор. Бронеавтомобили — действительно поставлены Советами, но все экипажи в них наши, кроме инструкторского. Кстати, именно этому русскому (капитан мотнул головой в его сторону), вы обязаны тому, что вас пленили без боя. Живыми. Если бы план операции на этом участке разрабатывался без него — ваших солдат в машинах просто расстреляли бы из пушек и пулеметов. Не со злости — всего лишь для отработки практических навыков. Оставшихся в живых дорубила бы конница.
— Понимаю. И верю, что так бы все и получилось. Я могу выразить русскому благодарность от имени своих солдат?
— Зачем? Это совершенно лишнее. Он и так доволен, что все получилось, как он предложил.
— Он уже воевал?
— Да. В Польше. И, по его рассказам, вполне успешно. Ему даже с их тогдашними союзниками немцами пришлось повоевать. Да еще и совместно с поляками. Гримасы войны. Кстати, хочу вам напоследок все-таки представиться, может, судьба нас еще сведет: капитан Нита Анастасе.
— Майор Йожеф Бихари, — отдал ему честь венгр.
Русский советник и его переводчик, попрощавшись с остающимися румынскими офицерами, вернулись к своему броневику.
— По машинам, — скомандовал возмужавший за два прошедших года старший лейтенант Красной Армии Владимир Иванов двум экипажам, частично высыпавшим наружу — поразмяться. — Вперед, за ротой.
— Эх, товарищ капитан, вот бы так всегда воевать, — белозубо хохотнул, захлопывая тяжелую водительскую дверцу, Коля Гурин. — Без боя. Почти, как мы тогда в Польше эшелоны одной хитростью в плен захватили. Только нас тогда поменьше было.
— Помечтай, Колька, помечтай, — слегка приземлил веселого товарища более серьезный башенный стрелок Гена Минько. — Без боя… Венгры — это тебе не поляки. И пострелять придется. Всех на хитрость не возьмешь.
— Придется, — согласился румын-переводчик, прикрепленный к Иванову и занявший место стрелка-радиста вместо временно перешедшего в другой экипаж Олега Голощапова.
Заурчали моторы, вспыхнули фары и броневики медленно двинулись на запад; когда миновали приткнувшиеся у обочины венгерские грузовики и пленных — ускорились и помчались догонять ушедшую далеко вперед свою роту. Через полчаса догнали сперва румынскую кавалерию, объехали ее и пристроились в арьергарде у своих броневиков. Через время рота остановилась. По донесениям конных разъездов, в двух километрах впереди на поле раскинула бивуак крупная (несколько эскадронов) кавалерийская часть венгров. Похоже, господам мадьярам уже изрядно досталось: на шоссе множество неубранных лошадиных трупов, остатки повозок, воронки от бомб или крупнокалиберных снарядов.
Румынский капитан, командующий бронеавтомобильной ротой; его русский советник Иванов с переводчиком и старшие офицеры румынского полка рошиоров, регулярной кавалерии, собрались на совет возле штабного фургона. При скудном свете фонариков на разложенной на ящике карте местности взводные и сержанты, возглавлявшие вернувшиеся из разведки разъезды, показали выявленное расположение венгерских подразделений и караулов. Обмозговали, немного поспорили, доказывая преимущество именно своих предложений, и, получив окончательный приказ полковника, разошлись готовить своих подчиненных к его выполнению.
В этот раз господин полковник Гирбеа все-таки решил сначала повоевать. Опять попытаться бескровно взять в плен стоящих лагерем в чистом поле венгров, наверное, было бы вполне осуществимо. И полковник в глубине души прекрасно отдавал себе отчет, что предложенный план этого русского советника снова не лишен здравого смысла и, скорее всего, также окончится удачей. Но что скажут в штабе дивизии? Армии? Как это отразиться на его карьере? На наградах? Еще завистники в трусости обвинят, мол, боя испугался, только хитростью воевать и умеет. Одной бескровной победы на сегодня хватит. И солдатам повоевать совсем не лишнее будет. И самим пострелять-порубать, и ответный свист пуль и звон сабель послушать. А кто погибнет, что ж, — на то и война — не маневры. Но с некоторыми полезными советами русского полковник все-таки согласился.
Дольше всего было выходить на исходную позицию эскадрону, охватывавшему венгров с восточной стороны поля, с тыла. Им пришлось больше двух часов добираться туда большаками и проселками, стараясь не шуметь и рискуя напороться на пикеты и заставы противника. Не напоролись. Прибыв на место, пустили в небо условленный набор ракет. На западной стороне поля, в полукилометре от венгерского бивуака, стараясь не грюкать железом, снялись с передков две батареи 75-мм однобрусных французских пушек Шнейдера, оставшихся на вооружении еще с прошлой войны. Позади артиллеристов расположился еще один эскадрон и штабная группа полка. Третий эскадрон выдвинулся за два километра в поля на север, а рота броневиков ждала своего часа на шоссе. Начать бой предстояло именно ей.
