Темнело, уехавшая вперед разведка всё не возвращалась. Солдаты потихоньку развели костры и расселись ужинать и сухим пайком, и чем в пути у местного населения добровольно-принудительно «угостились». Связи с бригадой не было. Майор устроил возле штабного автобуса совещание со своими офицерами, на предмет: устраиваться на ночевку на месте или, выслав вперед еще машину, двигаться следом до ближайшего населенного пункта либо, как минимум, до выхода из леса. Где-то впереди взлетели вверх две зеленые ракеты. Офицеры замолчали и тревожно уставились в ту сторону, как бы ожидая продолжения.
И продолжение наступило. В сопровождении двух молчаливых неулыбчивых жандармов с винтовками за плечами подошел фельдфебель. Он бесцеремонно, как для своего низкого, хоть и жандармского, чина подошел почти вплотную к командиру батальона и показал ему свой плотно сжатый большой кулак.
— Фельдфебель! — вскричал, брызгая слюной, майор. — Что вы себе позволяете?!! Потрудитесь обратиться ко мне, как положено!
— Вы бы зря не кричали, господин майор, — спокойно ответил фельдфебель. — Зачем шум поднимать? Если вам плохо видно, что у меня в руке, прикажите посветить фонарем. Или мне вам свой дать?
Стемнело окончательно, недалекие солдатские костры давали довольно скудный свет. Кто-то из офицеров включил фонарик — между побелевшими от напряжения пальцами и ладонью фельдфебеля темнел рубчатый корпус ручной гранаты. Вокруг замолчали.
— Это польская граната, — тихо и спокойно пояснил жандарм, — чеку я выдернул заранее. Если вы не знаете ее конструкции — поясню. От взрыва она удерживается только предохранительным рычагом, который зажат в моей руке. Если мой кулак разожмется, скажем, стрельнете в меня или наброситесь — неминуемо прогремит взрыв. Корпус у гранаты чугунный — убойная сила осколков большая. Поэтому, если хотите жить — меня не трогайте — уроню. Тоже самое касается и моих людей. Покажите, — не оборачиваясь, по-румынски обратился фельдфебель к подчиненным — оба жандарма молча продемонстрировали свои левые кулаки с такими же темными предметами, правыми руками они спокойно продолжали придерживать за ремни висящие за спиной винтовки.
— Вы кто? — нервно сглотнул майор.
— Капитан румынской армии. Моя фамилия вам не обязательна.
— Вы так чисто говорите по-венгерски. Вы венгр?
— Это совершенно к делу не относится. Повторяю. Я капитан королевской румынской армии. Теперь, господин майор и господа офицеры, слушайте внимательно. Вы окружены. Сопротивление бесполезно. Предлагаю вам спокойно сложить оружие и не допустить напрасного пролития венгерской крови. И прежде всего — вашей личной.
— Угрожаете подорвать нас вместе с собой? — гневно насупился майор. — И этим гнусным шантажом требуете от меня капитуляции целого батальона?
— Ну что вы, господин майор, — слегка ухмыльнулся румынский капитан. — Мы допускали, что нам могут встретиться храбрые солдаты, которые вполне могут решиться выполнить свой воинский долг и мужественно погибнуть, бросившись грудью на наши гранаты. Вы две зеленые ракеты впереди по шоссе видели?
— Да, — кивнул майор.
— Ровно через пятнадцать минут после этих ракет, а именно (капитан приподнял левую руку и посмотрел на часы) уже меньше, чем через три минуты, вам будут предоставлены совсем иные доводы. Вовсе не эти три жалкие гранаты, которыми мы можем уничтожить только вас вместе с собой. Господа офицеры! — повысил голос капитан, заметив, что некоторые его собеседники, медленно переступая ногами, якобы невзначай, стали отодвигаться подальше. — Не расходитесь! Наше с вами
Его просьбу, «всем оставаться на местах!» — грозно продублировал майор. Пятнадцать минут после расцветания в темном небе зеленых ракет прошли — спереди и сзади по шоссе дружно затарахтели направленные дулами вверх многочисленные пулеметы и треснули слегка вразброд несколькими залпами винтовки. Впереди ярко и громко, ненадолго разгоняя заревом темень, ахнули пушки. В некоторые пулеметные ленты кроме обычных патронов были добавлены и трассирующие — многочисленные огненные пунктиры четко секли желтыми веерами черное небо. Из леса по обе стороны от дороги взлетели разноцветным праздничным фейерверком многочисленные ракеты. При первых же выстрелах, гонведы, отдыхающие на обочине и опушке леса, повскакивали и, расхватывая составленное в козлы оружие, побежали на дорогу, к машинам и офицерам.
Стрельба так же внезапно, как началась, прекратилась. Переодетые румыны в окружении венгров молчали, нервно сжимая в кулаках близкую осколочную смерть. Первым нарушил затянувшееся молчание майор:
— Каковы ваши условия, господин капитан?
— Постройте батальон на дороге и велите сложить все оружие. Офицеры могут себе оставить холодное.
— А что с нами будет потом?
