И Алексей Валентинович их увидел. Первыми они осмотрели стоящие в ряд под легкими открытыми с боков навесами из досок и брезента Т-34. Основной советский средний танк грядущей войны уже пошел в серию, поступил на вооружение Красной Армии и теперь в спешном порядке осваивался экипажами. На своего предка, хорошо известного всему миру он теперь походил мало. Разве что, ходовой частью, если смотреть сбоку и только снаружи. Его главный конструктор Михаил Кошкин не участвовал, как в прошлой реальности, в зимнем танкопробеге (да и не было никакого пробега) из Харькова в Москву и, как следствие, не заболел воспалением легких. Поначалу творец знаменитой тридцатьчетверки в штыки воспринимал (что, чисто по человечески, вполне можно понять) настоятельно рекомендуемые ему почему-то со стороны НКВД изменения в уже основательно проработанной его коллективом конструкции. Вплоть до гневных криков, что его могут снимать с должности и отправить куда подальше: хоть в лагерь, хоть к чертовой бабушке. Но, успокоившись, и трезво осмыслив, Михаил Ильич, надо отдать ему должное, признал, что эти изменения, очень похоже, и впрямь, ведут к улучшению его любимого выстраданного детища.
Итоговый вариант, принятый постановлением Комитета Обороны при СНК СССР, внешне получился похожим на своего «внука», Т-54. Ему в корне изменили подвеску опорных катков, поставив вместо занимающих много места внутри танкового корпуса пружинных стаканов системы «Кристи» торсионные валы, к тому же и более надежные. Конструкторам раньше времени удалось установить дизель не вдоль, а поперек продольной оси танка и значительно уменьшить размеры агрегатов силовой передачи. Благодаря этому уменьшилась высота и длина танка.
Сварную башню сложной конфигурации первой модели тридцатьчетверки заменили литой сильно приплюснутой и довольно обтекаемой почти полукруглой формы. Саму башню, опять же благодаря уменьшению моторного отделения, сместили назад, почти в центр корпуса, что позволило в два раза увеличить лобовую броню, до 90-мм, не перегружая передние катки машины. Лобовая плита стала полностью сплошной: люк мехвода перенесли на крышу корпуса, а для обзора в бою поставили ему два перископических прибора.
С какой рекомендацией Максимова долго не соглашались, причем, главным образом военные, так это с отказом от курсового пулемета, расположенного в лобовом листе. Насколько был знаком с этим вопросом Алексей Валентинович, «яблоко» курсового ДТ являлось слабым местом лобовой брони и, при попадании в него снаряда, относительно легко вбивалось вовнутрь или отлетало вбок. Кроме того, махонькое по диаметру отверстие пулеметного прицела чрезмерно суживало кругозор стрелку-радисту, и польза от его огня была довольно небольшой. Но, такие курсовые пулеметы стояли на обоих германских средних танках, хорошо они себя показали и в боевой обстановке на собственных броневиках БА-10. С другой стороны, тонкая лобовая броня БА-10 и новая толстая наклонная плита Т-34 — две большие разницы.
Для наглядного примера, пулеметную установку прикрепили к деревянной плите соответствующей толщины, доставили на полигон и вежливо попросили ее высокопоставленных приверженцев самостоятельно попробовать поразить подвижные и неподвижные цели. В итоге курсовой пулемет разрешили не ставить, а стрелка-радиста убрать, разместив на освободившееся место дополнительные снаряды. Тем более что уже пошедшие в серию более простые и надежные транзисторные рации позволили заниматься связью или командиру, освобожденному от наводки орудия, или заряжающему.
В относительно просторной башне, установленной на широком погоне, работали теперь трое: командир, наводчик и заряжающий. Для поворота башни имелись два привода: электрический и ручной. Была даже система, позволяющая командиру одним нажатием кнопки повернуть башню электроприводом до совмещения оси канала пушки с линией визирования его панорамного перископа-прицела — наводчику оставалось только окончательно подправить вручную и навести орудие по вертикали. Справа от пушки скромно выглядывал наружу спаренный с ней ДТ, а над люком заряжающего, на турели, располагался здоровенный 12,7-мм зенитный ДШК.
Литая сильно покатая и приплюснутая башня имела спереди 120, а на еще более наклонных бортах — 90 мм. Бока и корму танка защищали 75-мм плиты; днище и крышу — 20-мм. Попробуй, пробей. Основные германские противотанковые (и некоторые танковые) 37-мм пушки могли просто отдыхать, а их расчеты заранее разбегаться; в их силах было разве что повредить ходовую. Более мощные 50-мм пушки, имели возможность противодействовать новой тридцатьчетверке, но только с очень близкой, чуть ли не в упор, дистанции и то не в лоб. Ненамного результативнее оказывались и 75-мм длинноствольные орудия. Советский танк имел возможность уничтожить своих основных противников с дальнего расстояния, практически оставаясь неуязвимым. И ему было чем. Во всяком случае, на первое время.
