Гаубица уже была заряжена, поршневой затвор закрыт. Но красноармейцы, повинуясь командиру, моментально побросали свою работу и побежали в блиндаж; Лева прыгнул в свой отдельный окоп, где уже низко пригнулся над своим аппаратом Пряхин. Где-то наверху, воздействуя на психику, пугающе завыли в пикировании от набегающего воздуха сирены на стойках шасси «юнкерсов» и Лева, потеснив связиста своим крупным телом, по возможности тоже скрючился на дне окопа. Где-то неподалеку оглушительно ухнули разрывы; содрогнувшаяся земля непривычно и пугающе заходила ходуном; барабанные перепонки заложило почище, чем от собственного выстрела; воздух загустел от выброшенного распыленного грунта вперемешку с едким вонючим дымом от сгоревшего тола; трещали вырванные деревья и сломанные ветки; рубили листву осколки, сбивали комья земли; что-то тарахтело по каске и спине. Было жутко. Каждую следующую бомбу Лева ждал в свой окоп.
Наконец бомбежка прекратилась. Гороховский еще подождал несколько секунд и осторожно выглянул наружу. Их позиция, можно сказать, и не пострадала. На маскировочную сетку, натянутую сверху, насыпались еще ветки и куски выброшенного из земли дерна, в нескольких местах сетка не выдержала и порвалась. Повременив еще минуту и больше не слыша вверху завывания сирен и гудения моторов, Лева вылез из окопчика. Осмотрелся тщательнее. Метрах в пятнадцати впереди, вверх по пологому склону высотки, слегка курилась вонью взрывчатки широкая воронка. Остальные бомбы легли еще дальше от их позиции. Лева подошел к блиндажу расчета и бодро крикнул:
— Отбой воздушной тревоги! К орудию!
Наверх потянулись красноармейцы.
— Доложи комбату, — повернулся Лева к Пряхину. — Потерь и повреждений нет. Готовы продолжить огонь.
— Изменить наводку, — сообщил через время связист и передал новые данные. Слева, со стороны второго орудия донеслись стоны и невразумительный мат. Лева послал туда одного из снарядных, а с остальными продолжил стрельбу. Вернувшийся снарядный доложил, что на втором орудии угодившим прямо в окоп осколком бомбы тяжело ранило в спину телефониста.
— Торчит у него из спины. Во! — показал руками, преувеличивая, как рыбак рыбу, испуганный пережитой бомбежкой и ранением товарища снарядный. — И вся гимнастерка в кровище. Остановить не могут. Санитара вызвали.
— А взводный у них? — спросил Лева, с начала боя не видевший своего командира.
— Не, — покачал головой снарядный. — Костыля не видал. Мужики сказали, как по буссоли их выставил, так больше и не показывался.
— Ясно, — хмыкнул Лева. — Подключайся к работе.
Они выпустили еще несколько снарядов, когда с командирского НП приказали прекратить огонь.
Бойцы опять, пользуясь свободной минуткой, освободили позицию от использованных гильз, подняли наверх дополнительные боеприпасы и сели обтирать следующие гранаты от пушечного сала. Зазвонил телефон. Телефонист позвал Гороховского.
— Слушай, «первое», — сказал Леве комбат Долгарев, — у меня пропала связь с корректировщиками. И штаб молчит. Куда стрелять — не вижу. Последнее сообщение было тревожным. Немец за деревней сильно давит. И, очень на то похоже, прорывается на правом стыке бригады с румынами. Костыркина давно видел? — поменял тему старлей.
— Последний раз — еще до начала стрельбы.
— Тогда так. Пока принимаешь команду над обоими орудиями взвода. Если Костыркин объявится — свяжешь его со мной. И вышли двух бойцов на разведку. На север, вдоль просеки, по которой мы заезжали на позиции. До опушки рощи. Там залечь и следить за обстановкой, если появятся немцы — пусть один бежит к твоему телефону, а ты сообщаешь мне на НП. Выдвигаться бегом.
Лева лично сходил на позицию второго орудия, сообщил его командиру сержанту, своему товарищу, что он, пока не объявится Костыркин, исполняет обязанности взводного, взял у него одного из снарядных и вместе со своим третьим снарядным, Игнатовым, отправил в разведку на правый фланг. А впереди, за вершиной заросшей лесом высотки, где-то в районе деревеньки, продолжало громыхать. Хорошо были слышны слегка приглушенные расстоянием пушечная пальба, взрывы, длинное татаканье пулеметов, разрозненная россыпь винтовок.
Комбату с его командирского НП на западном склоне высотки саму деревеньку было видно, но, что происходило за ней, где окопались стрелковые части бригады, он не знал. Пропала связь и со штабом бригады, куда Долгарев послал связиста. Лева попросил командира, пока тихо, доставить его взводу еще полбоекомплекта. Долгарев пообещал прислать и буквально через минуту перезвонил:
— Немцы прорвались на правом фланге. За деревней. От меня видно. Танки, бронетранспортеры и машины с пехотой. Взрыватель фугасный. Заряд пятый. Уровень 0. Угломер правее 3-40. Прицел 22. Первому один снаряд. Огонь!
