Остальные три гаубицы сразу после первого выстрела первого орудия тоже открыли огонь. Они били гранатами, поставленными на осколочный взрыватель, используя шестые метательные заряды, высоко задрав короткие стволы вверх по крутой навесной траектории, примерно высчитанной по таблицам взводным Доротовым. Расстояние было небольшим — вполне хватило бы и минимального восьмого заряда, но и при его использовании, и даже при седьмом, скорости вылетающего из ствола снаряда не хватало, чтобы отключился инерционный предохранитель головного взрывателя. По расчетам снаряды должны были падать где-то в районе северной опушки у начала просеки, где немцы, если их намерения правильно поняли разведчики-снарядные, сосредоточивались перед заходом в рощу. Так это было или нет, правильно ли они навели без корректировки орудия, есть ли там вообще столпившиеся фашисты — проверить возможности пока не было, так что выпустили в том направлении по пять снарядов на орудие и замолчали. Наступила тревожная тишина.
Лева предложил, а Доротов согласился, пристрелять его вторую гаубицу по повороту просеки, скрытому от поставленного на прямую наводку орудия подбитым и все еще чадящим танком. Уже третий по крутой траектории вознесшийся вверх снаряд рухнул вниз и рванул примерно там, где и намечалось.
Вернулся посланный к комбату на НП бледный под каской связист.
— На командирском НП немцы, — дрожащими губами доложил он.
— Что с комбатом?
— Не знаю. Там немцы кругом. Ходят, гутарят по своему. Стрельба кончилась. Живых наших не видел — только мертвые лежат. Я метров на сто подползал. Может, кто отступить успел? С надеждой спросил Пряхин, успокаивая сам себя.
— Вряд ли, — покачал головой Доротов. — Они бы сюда отступали, в тыл. Там у них и штабные были, полный блиндаж, и пулеметчики впереди позицию держали… Видно, не удержали. Так, Гороховский, ты со своим орудием остаешься на прямой наводке, твое второе пусть так, как пристрелялись, и ждет, а я двумя своими привечу наших дорогих гостей возле НП. Координаты блиндажа у меня отмечены. Надо поздороваться. Тем более, что они оттуда, запросто, могут и к нам пешим ходом нагрянуть. А у нас одни карабины. И ручные гранаты. Для орудия даже шрапнели нет.
— Вполне могут, — согласился Лева. — Хорошо. Я со своим взводом контролирую просеку и лес вокруг нее. Жаль, связи ни с кем нет. Где-то ведь сзади и хозяйственники, и ездовые, и разведчики; санитары, опять же. Может, уцелели? Может, послать кого в тыл, связь установить?
— А вот его и пошлем, — кивнул взводный на забегавшегося связиста. — За одно, и боекомплект пополнить пора. Распорядись, — велел уже Пряхину, — если там есть живые и не разбежались, чтобы два полных зарядных ящика сюда подвезли. А заодно и связь с ними проверь. Возможно, просто провод где-то перебило.
Огневой взвод Доротова, повернув обе гаубицы на запад, открыл огонь по собственному НП, захваченному немцами. Слегка меняя наводку, они выпустили по невидимой цели и без всякой корректировки по пять снарядов.
— Товарищ сержант, — тихо позвал Леву Игнатов, принявший команду над их стрелковым прикрытием, засевшим за бруствером гаубичного окопа слева от просеки. — Немцы в лесу.
Лева спрыгнул к нему и, облокотившись руками о бруствер, поднес к глазам бинокль. Впереди, метрах в ста, между редкими деревьями и невысокими кустами настороженно двигались фигурки в чужих серо-зеленых мундирах. Он перевел взгляд на другую сторону просеки: немного в глубине от дороги тоже наблюдалось подозрительное шевеление. Для танков просека закупорена — послали пехоту.
— Стрелять после выстрела орудия, — велел Лева Игнатову. — Целиться тщательно. Патроны беречь.
Гороховский послал красноармейца предупредить бойцов из второго взвода, залегших справа от просеки и скомандовал расчету навести гаубицу с постановкой взрывателя «на осколочный» влево от дороги. Наводчик довернул дуло, замкОвый его еще больше опустил и отошедший назад заряжающий резко дернул шнур — чуть меньше чем в 100 метрах от их позиции среди редких деревьев взметнулась черным разлапистым кустом земля — фигурки в серо-зеленых мундирах попадали: кто от взрывной волны или осколков, а большинство — на всякий случай. Следом скупо и разрозненно треснули карабины. Потом еще. Залегшие более многочисленные немцы ответили гораздо гуще — вокруг невысоко защищенной ящиками с землей гаубицы засвистели пули. Некоторые звонко клевали в толстый щит или глухо впивались в импровизированный бруствер из зеленых деревянных ящиков. Расчет пригнулся. В помощь карабинам, с немецкой стороны затарахтели, мельтеша над землей вспышками, несколько пулеметов.
— По огневым точкам, — велел Лева расчету. — Сначала по ближней к дороге слева. Огонь.
