Промахнуться со 100 м было тяжело, да и точность особая благодаря мощи снаряда не требовалась — султан взрыва вырос буквально перед раздвинутыми сошками МГ-34. И сам искореженный пулемет и три разорванных тела его расчета разлетелись в разные стороны. Второй расчет, заметив поворачивающееся в его сторону дуло, вскочил на ноги и, пригнувшись, дернул вглубь рощи. Разрозненный треск красноармейских карабинов опрокинул удачно попавшей в спину пулей фашиста с двумя коробками запасных лент в руках. Уже заряженная гаубица ударила в то место, где еще недавно строчил с земли пулеметчик. Этот взрыв отбил охоту наступать у потихоньку подбирающихся вперед врагов — они повернулись и, петляя, побежали обратно.
Лева велел навести орудие на правую сторону просеки и подавить огневые точки там. Хватило одного снаряда, чтобы отступила, оставив на траве нескольких убитых, и вторая группа фашистов. Небольшой перекур. Во взводе потерь нет. Но и снарядов все меньше. Посланный в тыл Пряхин не возвращается. Связи ни с кем по-прежнему нет. Что происходит вокруг — неизвестно. Если у немцев сил в достатке — могут и окружить. Приказа на отступление не было, да и ездовые с упряжками носу не показывают. Гаубицы вручную далеко не укатишь, на месте не бросишь — трибунал. И что прикажете делать? Ждать, когда, как у Аркадия Гайдара, Красная Армия на подмогу примчится? Биться до последнего снаряда, а потом подрывать орудия? Красноармейцы, первый раз сегодня участвовавшие в настоящем бою, волновались и вовремя затишья приставали с вопросами к своему, как они знали, уже повоевавшему сержанту.
Сзади на просеке послышался знакомый перестук копыт и скрип рессор — радостный Лева увидел быстро скачущие пары лошадей, влекущие подпрыгивающие на ухабах долгожданные зарядные ящики. На передней упряжке возле ездового сидел тот, кого здесь уже никто и не ожидал встретить — их непосредственный командир взвода младший лейтенант Костыркин, последний раз видимый бойцами вместе с буссолью и сержантом-помощником еще до начала пристрелки. Внешний вид Костыркина вполне оправдывал его отсутствие: окровавленная в районе левой ключицы расстегнутая гимнастерка из-под которой белеет бинт; согнутая рука покоится на связанных вместе двух портянках; на запыленной каске появились вмятины; на лице — запекшиеся царапины; глаза очумелые. Обрадованные красноармейцы бросились разгружать тяжелые ящики. Со второй упряжки спрыгнул посланный за боеприпасами Пряхин и побежал к оставленному в окопе телефону.
— Товарищ командир, — подошел к взводному Лева, и по уставу, выполнения которого всегда и в любых условиях требовал Костыркин, козырнул. За время вашего отсутствия командование первым взводом принял на себя. Телефонная связь с комбатом пропала. Вообще связи ни с кем нет. Командование батареей принял младший лейтенант Доротов. На командирском НП — немцы, Доротов своим взводом их обстрелял. По просеке, — Лева кивнул в сторону дороги, пытались прорваться танки. Два мы подбили на прямой наводке. До этого с северной стороны леса разведчики насчитали не меньше, чем по полдесятка танков и бронетранспортеров. Спешенная пехота пыталась атаковать по лесу, с двух сторон от дороги. Отбились. Немцы отступили.
— Молодец, сержант, — похвалил обычно всем недовольный Костыркин. — А меня, видишь, угораздило, — сказал он, как-то непривычно по-товарищески, без обычного дистанцирования начальник-подчиненный. — Глушко погиб, а меня только ранило. И оглушило немного. К санитарам еле добрался. Перевязали.
— Так, товарищ командир, вам бы в санбат надо.
— Успеется в санбат. Нас, похоже, обходят. Все равно не проехать. Буду с вами. С восточной стороны рощи, внизу склона, почти над ручьем, хозяйственники и ездовые под командой старшины на всякий случай оборону готовят: окопы за деревьями копают. От них примерно в километре на север дорога проходит, проселок, но широкий. Ты говоришь, немцы нашу высотку с правого фланга обходят. Вот они как раз оттуда и покажутся, я думаю. А мы их отсюда достать сможем. Нашим гаубицам это вполне по силам. Там место относительно узкое — дорога на расстоянии нескольких километров идет по ложбинке, смотри карту; заболоченный ручей, опять же. Если Пряхину удалось связь наладить — все получится. Там со старшиной вычислитель находится, подкорректирует. Пока наши или румыны не подойдут.
— Или немцы, — грустно добавил Гороховский.
— Или немцы, — не стал спорить Костыркин.
— Товарищ младший лейтенант! — как по заказу закричал Пряхин. — Связь со старшиной есть! Работает!
— Уже хорошо, — сказал, устало присаживаясь на полный ящик с тяжелыми гранатами, взводный. — Со штабом нет, так хоть со старшиной есть. И то хлеб. А со вторым взводом работает?
— Нет, — покачал головой Лева, — и даже со вторым нашим орудием нету. Наверное, тоже провод перебило где-нибудь.
— Пряхин! — окликнул Костыркин связиста, тяжело встав с ящика и идя к нему. Наладь связь между всеми четырьмя орудиями, а я за тебя подежурю.
