— Сперва товарищ старшина Бурляй команду над нами принял, а потом, как батарейцы набежали, — младший лейтенант Доротов. Во-он тамочки (ездовой повернулся и показал заскорузлым мосластым пальцем) за отой ракитой влево его окоп.
— Ладно, Кирюхин, — кивнул Лева, — карауль внимательно. Думаю, наших позади больше не осталось. Если кто и появится, то, скорее всего, — это будут уже немцы.
Вернувшемуся Леве чистосердечно обрадовались. И оба младших лейтенанта и рядовые батарейцы. После громкого взрыва, как сказал ему трясущий руку Доротов, все посчитали, что он подорвался вместе с гаубицей.
— А зачем? — хмыкнул Лева. — Пусть наши враги сами дохнут, без меня. А гаубицу я и не подрывал, только цилиндр ей прострелил, как вы, товарищ младший лейтенант, и приказывали. А грохнуло от снарядов — я к ним удачно «феньку» присобачил и, как немцы набежали, — за телефонный шнур дернул и подорвал. Меня тряхануло почище, чем при бомбежке.
— Молоток, сержант. А это где подобрал? — кивнул Доротов на сваленную кучу трофеев.
— А, — скромно махнул Лева. — По дороге шесть гадов повстречал. Ну, и, так сказать, реквизировал у них в пользу нашей батареи.
— А с гадами что?
— Так, — пожал широкими плечами Лева, — поубивал, конечно. Что же с ними, цацкаться, что ли? Я, разрешите, автоматик этот себе оставлю. Больно уж хорошая машинка — строчит, что твой зингер. Попробовал. И пистолет. Да и пулемет я для своего расчета прихватил. Очень нам его не хватало, когда немчура со всех сторон поперла. Я так думаю: хорошо бы такой или наш дегтярев при каждом орудии иметь. Хоть, я понимаю, — это и не по уставу.
— А сам с пулеметом разберешься?
— Так неужели он сложнее нашего орудия? Чуть покумекаем с ребятами и разберемся. С автоматом (Лева похлопал висящий на груди трофей) быстро разобрался.
— Хорошо, Гороховский, забирай свои трофеи в отделение и осваивай. Только гранат половину оставь, не жадничай. Кстати, а с гранатами ты разобрался? Они ведь от наших эргэдэшек и «фенек» отличаются.
— Не, — покрутил головой Лева, — еще не разбирался. Повода не было. И времени.
— Тогда смотри (взял германскую колотушку Доротов). Откручиваешь колпачок снизу (Доротов открутил) — на шнурке выпадает белое колечко — резко на взмахе за него дергаешь и сразу бросаешь. Никаких предохранителей, как у наших, у нее нет. Если дернул — примерно через пять секунд последует взрыв. Реальный радиус поражения — метров десять. Ясно?
— Так точно, товарищ командир, ясно. Ну, так я пойду к ребятам?
— Ступай. Твой взвод на том фланге (Доротов показал рукой) окопы роет. Иди, принимай над ними командование; Костыркина и других ваших раненых в землянку отправили. Немцы в прямой видимости. На восток колонной прут. Танки, бронетранспортеры, тягачи, грузовики… На нас пока внимания не обращают. Сам огонь не открывай, не провоцируй. Нам с ними тягаться нечем. Одна надежда: должны же наши с румынами, в конце концов, в наступление перейти.
— А упряжки наши целые? Конский состав?
— Большинство уцелели. В роще прячутся. И еще. Если, Гороховский, ты имеешь в виду отступление на восток — то сейчас это не получится. Нельзя нам в светлое время выезжать на открытую местность. Немцам стоит выслать против нас несколько танков и бронетранспортеров и они нас просто постреляют и гусеницами раскатают. Но если до ночи продержимся, а помощи не будет — тогда попробуем.
— Товарищ командир, а можно я в обратную от немцев сторону трофейный пулемет опробую? Надо ведь с ним разобраться.
— Разрешаю, только опробывай так, чтобы в их сторону не только пули не летели, но и огонь с дула они не видели. Не привлекай внимания.
У немцев, как понял Лева, в пулеметном расчете было трое. Из своего гаубичного расчета он тоже решил привлечь к скорострельной машинке троих: наводчика Комарова, замкОвого Силантьева и снарядного Игнатова. Вчетвером они разобрались, как снимается и ставится обратно железный барабан, в котором скручивалась змеей металлическая лента на пятьдесят патронов; как вставляется узкий наконечник этой ленты в приемник; как с помощью защелки открывается крышка ствольной коробки, чтобы вытащить ленту обратно; как оттягивается назад, взводя затвор, рукоятка заряжания. Наводчик поднял вертикально мушку на конце дырчатого кожуха возле пламегасителя и стойку прицела возле лентоприемника. Выбрав себе цель — ствол дерева в ста метрах, он опустил движок прицела до отказа вниз; лег, широко раздвинув ноги и прижав левой рукой короткую, похожую на рыбий хвост, рогульку удобного деревянного приклада к плечу, и нажал на спусковой крючок. И ничего. Ясно: включен предохранитель. Смышленый Комаров быстро сообразил и, нажав на кнопку, поднял флажок предохранителя, расположенного слева над спусковым крючком, закрыв букву «S», — взамен открылась буква «F». Точно, озарило Леву: по-немецки огонь — «фоя», а «S» — это «стоп». Наводчик прицелился и снова надавил на спуск — выстрел — от выбранного мишенью дерева явственно отлетела кора — еще одиночный выстрел и еще.
— А очередью? — спросил Лева. — Слабо?
