— Черт его знает. Пока окопались в лесу и ждем. Может наши или румыны в наступление перейдут. Вы, то есть, ты ничего об этом не слышал?
— Нет, — покачал головой в расстегнутом кожаном шлемофоне Сергей, — не слышал. Мы полком на штурмовку вылетели. Результат сам видишь. А какие у командования планы — кто знает. Разговоры ходили, что, то ли Германия Румынии, то ли, наоборот, мы ей должны не сегодня, так завтра войну объявить. Чтобы все, как положено, было. Больше ничего не слышал.
— Да-а-а, — уважительно протянул Лева, — идя рядом. — Дали вы немцам изрядно. Мы с огромным удовлетворением наблюдали. Огонь. Взрывы. Пыль с дымом до небес… А то, понимаешь, прорвались они на фланге у нашей бригады, на стыке с румынами, и поперли, как вроде самые сильные. А тут вы налетели. Издали смотреть — прямо гордость за нашу советскую страну берет. Как вы их под орех разделали. И бомбами засыпали, и чего-то с огненными хвостами из под крыльев у каждого залпом вылетало и рвалось, и чуть ли не по головам у них прошлись трассирующими поливая… А наверху истребители, как я понимаю, наши с немецкими туда-сюда, как угорелые носятся. И крутятся друг вокруг дружки, крутятся и очередями так и сыплют. Как только вы, летчики, в такой свалке разбираетесь: где свой — где чужой? Так же и столкнуться можно, и своего по ошибке подбить.
— Учили нас хорошо, — скромно ответил Лебедев. — Натаскивали. Не жалели ни времени, ни топлива, ни машин, ни боеприпасов. А некоторые из наших летчиков и с боевым опытом. Успели поучаствовать в разных конфликтах.
— А ты не воевал?
— Первый боевой вылет.
— Вылет первый — и сбитый истребитель первый. Это ведь ты сбил?
— Я. Если честно, то совершенно случайно получилось. Он, можно сказать, сам на мои очереди напоролся. Я притормозил — а он проскочил вперед. Ну, я и нажал на обе гашетки. Сам не ожидал, что крыло ему буквально отрежу.
Они пришли к отрытым за деревьями замаскированным неглубоким окопам. Вернулись и остальные четверо красноармейцев, принеся с собой трофеи, отобранные у убитых: один ручной пулемет, две кобуры с парабеллумом и маленьким вальтером, гранаты на деревянных ручках, карабины, штыки в железных ножнах и подсумки с винтовочными патронами. Все, что было в загоревшемся «ханомаге», к их сожалению, уничтожил огонь. МГ-34 оказался лишь с одной практически расстрелянной лентой, и Леве пришлось поделиться своими запасами.
Немцы все еще продолжали возиться вокруг разгромленной колонны, не предпринимая попыток продолжить движение. В сторону укрывшихся на поросшем деревьями склоне высоты остатков гаубичной батареи никто не выдвигался. Никто не атаковал и со стороны захваченных немцами орудийных позиций. Медленно тянулась гнетущая неизвестность.
— Слушай, лейтенант, — обратился к Лебедеву Доротов. — А рация у тебя в самолете есть?
— Есть. И приемник и передатчик. Только там низина. Не берет.
— А достать ее из самолета можно? Если сюда принести, да еще и антенну на дерево закинуть?
— Верно. Можно. Только тогда еще и аккумулятор нужно будет притащить.
— Так в чем же дело? Бери сколько тебе нужно бойцов в помощь и тащи все сюда. Если какие инструменты для этого нужны — у нас есть. Может, хоть связь удастся наладить.
Когда все было принесено и подключено, Лебедев воткнул штекеры наушников и ларингофона в разъемы, включил, глянул на часы: полдень только миновал — и стал осторожно крутить виньер настройки. На волне штурмового авиаполка слышался только слабый треск. Далеко передвинувшись по шкале, он внезапно услышал знакомый голос с кавказским акцентом и остановился. Какая-то станция в Румынии, надо думать, ретранслировала Москву. Держал речь сам товарищ Сталин. Сергей стянул с головы шлемофон и сделал максимальную громкость — пусть и другие, кто рядом, послушают.
Хоть начало речи и пропустили, но общий смысл ее был вполне ясен. В ответ на вероломное, без объявления войны, нападение германских и венгерских вооруженных сил на дружественное Румынское королевство и части Красной Армии, присутствующие на его территории, СССР, верный союзным обязательствам, вынужден ответить зарвавшимся агрессорам. Верховный Совет Советского Союза, Совет народных комиссаров СССР с 12 часов 00 минут сегодня, 25 августа 1942 года, считают Советский Союз де факто в состоянии войны с Германским рейхом и Венгерским королевством. Красной Армии и Военно-Морскому Флоту приказано начать боевые действия не только на территории Румынии, но и на всем протяжении совместных с Германией и Венгрией границ, в том числе и границ стран, союзных Германии или преступно ею оккупированных. От Балтийского моря до Черного. Наше дело правое, враг будет разбит, Победа будет за нами!
Следом из наушников торжественно полилась незнакомая песня с бравурной мелодией и глубоко берущими за душу словами: «Вставай, страна огромная…» Под эту песню действительно хотелось встать и лишь с одними карабинами наперевес атаковать полусотней красноармейцев все еще ковыряющихся возле не до конца уничтоженной на дороге продолжающей высоко и чадно дымить в небо колонны фашистов…
