Относительно ровный берег ручья, покрытый невысокой травой и плавно переходящий с правого бока в поросшую лесом возвышенность, все-таки дал возможность Лебедеву совершить относительно мягкую посадку; тормоза не работали, слегка подпрыгивая и переваливаясь на встречающихся под колесами неровностях, тяжелая подбитая машина все больше замедлялась и, в конце концов, остановилась сама.
— Борька, живой? — спросил Лебедев стрелка.
— Пока да, командир, — не весело ответил он. — К нам гости едут.
— Далеко?
— С километр или дальше.
Лебедев попытался вызвать по рации комэска или звеньевого — на волне слабый треск и никакого ответа ни от кого; не слышно даже чьих-нибудь родных матюков. Все уже далеко отлетели? Он вытащил из гнезд штекеры наушников и ларингофонов, отстегнул пристежные ремни и лямки парашюта, откатил назад тяжелый фонарь кабины, привстал и обернулся: ближе, чем в километре в их направлении двигалась угловатая полугусеничная машина — видно решили добить или пленить.
— М-мать, — ругнулся Сергей, — и что им неймется? Ну, что, бежим в лес?
— Ты командир, тебе и решать, — сказал оставшийся на своем месте стрелок, подняв широкие очки на шлемофон. — Какая у них броня? Не знаешь? Березин возьмет?
— Это, похоже, «ханомаг», — прищурился Лебедев, — полугусеничный бронетранспортер с пулеметом и отделением солдат. Точно не помню, но лоб у него миллиметров 10–12 будет, не больше. Метров с пятисот ты его продырявишь гарантировано, а может, и с большего расстояния получится. Держи на мушке, но дай им приблизиться. Видишь, наверху у него пулеметчик за щитком торчит? Если он первый начнет стрелять — бей по нему. А нет — потерпи, пока не подойдут на уровень вон той ветлы справа, что ветка обломана. Видишь? Там примерно полкилометра и будет.
— Вижу. Понял. А ты, командир, сядь, не маячь лишнее, еще полоснут.
Немцы приближались, но все еще не стреляли, возможно, действительно хотели захватить в плен. Дождавшись, когда «ханомаг» достигнет намеченного ориентира, стрелок первым открыл огонь, целясь в пулеметчика за щитком — белые трассы крупнокалиберных пуль сперва прошли выше машины — опустились, снесли пулеметчика, продырявив, как картонный, его щиток, и заставили пригнуться остальные тесно сгрудившиеся за ним еле видимые фигурки в касках (успели не все). Стрелок опустил ствол еще ниже и щедро прошелся по низкому лбу бронетранспортера, целя в водителя. Очевидно, попал и в него: полугусеничную машину повело влево по ходу ее движения и развернуло передом к ручью — она стала.
— По капоту не бей! — крикнул Лебедев. — Подожди. Если они больше не тронутся — не бей. Может, еще нам это средство передвижения пригодится — к своим добираться.
— Понял.
— Пройдись очередью по борту, над гусеницами, но не дальше кабины.
— Хорошо.
Стрелок аккуратно прицелился и дал длинную очередь вдоль покатого серого борта. Его трассы прошли густым пунктиром от кормы до кабины, отмечая свои попадания искрами на пробиваемом железе. УБТ, удерживаемый Борисом лишь за одну нижнюю рукоятку, порядком трясло на полутурели, и не все пули ложились туда, куда их посылал пулеметчик. Одна или несколько бронебойно-зажигательных пуль, очевидно, угодили в неполный бензобак под капотом — рванули собравшиеся наверху пары бензина — из бронетранспортера радостно вырвались на свободу языки пламени. Прятавшиеся в кузове уцелевшие немцы, выпрыгивали во все стороны: и через дальний борт, и, распахнув гнутые кормовые дверцы, назад. На некоторых загорелись мундиры.
— Капут транспортеру, извини, не уберег, — известил стрелок. — Фашистов добивать?
— Если по нам стрелять не будут и не побегут в лес — не надо. Черт с ними.
Пощадить немцев Лебедев решил зря: один из выпрыгнувших фашистов не забыл прихватить с собой ручной пулемет, не тот, что по-прежнему одиноко торчал за пробитым насквозь щитком, а второй. Он отбежал от хорошо разгоревшейся машины назад и лег на землю, лишь слегка показываясь из-за ее гусениц. Поставленный на сошки МГ-34 внезапно открыл огонь и первой же очередью удачно нащупал укрывшегося за нижним броневым листом и массивным березиным советского стрелка. Одна случайная остроносая пулька вошла Борису прямо в скулу под глаз и лишила жизни. Остальные ее товарки уже совершенно излишне звонко барабанили и по установке УБТ, и по бронеспинке пилота, и по фанерной задней части «ила», без труда пройдя которую, били в прикрывающий уже мертвого стрелка поперечный лист противопульной брони.
