Сергей только сейчас, когда воздушный и наземный бой для него закончились, почувствовал накатившуюся неимоверную усталость. Скорее не физического, а нервного свойства. Еще пару минут назад он в одиночку вытаскивал потяжелевшее мертвое тело Бориса из кабины, а сейчас у него не оставалось сил, чтобы встать с неудобной брезентовой полосы и вылезти наружу. Сергей откинулся назад и привалился к собственной бронеспинке, только с обратной стороны; веки сами по себе опустились.
— Эй, летчик! — послышалось снизу. — Ты живой?
Сергей потянулся вперед и помахал рукой.
— А второго убили? — спросил стоящий сбоку под самолетом верзила с погонами сержанта артиллерии и незнакомым коротким автоматом на шее. На его груди сияла серебром пока еще редкая медаль, выявляя уже явно где-то успевшего повоевать солдата.
— Убили, — кивнул ему, выглядывая вбок, Сергей. — Это мой стрелок. Если бы не вы, и меня бы тоже того… Спасибо, товарищи.
— Да, чего там, — махнул широкой лапищей сержант и довольно легко для своего крупного тела влез на крыло. Он подхватил застреленного одной пулей Бориса, подтащил его к заднему краю крыла и с помощью пришедшего с ним красноармейца спустил на траву.
— А ты как, — спросил он, снова взобравшись наверх, — не ранен?
— Да нет, — пожал плечами Сергей. — Устал как-то. Сейчас вылезу.
Здоровяк-артиллерист, видя неуверенность пилота, осторожно помог ему выбраться из кабины и слезть вниз. Уже упираясь подрагивающими ногами в землю, Сергей вспомнил, что он впопыхах засунул в кобуру взведенный пистолет с патроном в стволе. Достал, выщелкнул, нажав на кнопку, магазин, еще раз передернул затвор — в траву, золотисто блеснув латунью гильзы, выпал бутылочной формы патрон, — поднял разряженный ТТ вверх и вхолостую звонко спустил курок. Видя его слабость, выпавший патрон поднял артиллерист и вежливо протянул на огромной грязной лапище. Сергей кивком поблагодарил его, дозарядил магазин, вставил обратно и вложил пистолет в кобуру. Потом, вспомнив, полез под комбинезон в нагрудный карман гимнастерки. Фотографии! В кармане не было ни портмоне, ни самих фотографий.
— Слушай, товарищ, — поднял он взгляд на здоровяка, почти на голову нависавшего над ним, — я там, в кабине, не откуда ты меня вытащил, а в передней, фотографии уронил. И бумажник. Помоги, пожалуйста. А то я сам сейчас на крыло не залезу.
— Конечно, конечно. А ты, браток, пока присядь на траву. Что еще забрать? А то нам бы лучше здесь на открытом месте долго не маячить. Зачем немцев привлекать?
— У стрелка ящик есть с продуктами, НЗ, и ракетница в кобуре. А из пулемета без его турели не постреляешь — нет смысла снимать.
— Держи, — через минуту сказал сержант, соскакивая с крыла и протягивая бумажник вместе с фотографиями. В последний момент он задержал руку и пристально глянул на верхний снимок.
— Если не секрет, а это кто?
— Друзья, — пояснил Лебедев. — Соседи мои по дому. Свадебная фотография.
— А-а-а, — потянул Гороховский. — Понятно. Что-то мне вот этот парень кажется знакомым, — он показал на снимок толстым грязным пальцем.
— Этот? — вгляделся Сергей, — Это друг жениха. Свидетелем на свадьбе был. А что? Почему спрашиваешь?
— Да, — помялся Лева. — Кажется, мы с ним где-то виделись. Как его зовут?
— Не помню, — пожал плечами Сергей. — Знаю только, что он вместе с женихом шоферил на полуторке. А имя его забыл. Я с ним близко не был знаком. Видел пару раз. И все.
— Точно! — обрадовался Лева. — Шофер! Только уже за баранкой не полуторки, а броневика. Мы с этим хлопцем в Польше вместе повоевали. Во время Миролюбивого похода. Кто-то туда, может, и мирно зашел, а мне и этому рыжему повоевать довелось. Было дело. Рыжий он. Верно?
— Да. И веснушчатый. Веселый такой парень. Разбитной.
— Точно, — кивнул Лева, любуясь фотографией Коли Гурина. — Веселый. В двух боях я с его броневиком вместе участвовал. Нормально взаимодействовали.
— А жениха, сержант, ты нигде не встречал?
— Нет, — покачал круглой головой Лева, еще раз внимательно вглядываясь. — Я бы такого парнягу запомнил. Он, похоже, не меньше меня будет.
— Немного меньше, — успокоил своего спасителя Сергей. — Но тоже большой и сильный. И храбрый, — вспомнил он общение с Саней после ареста отца. А тебя, товарищ, как звать?
— Сержант Гороховский. Можно, просто Лева.
— А я младший лейтенант Лебедев. Но можно, просто Сергей.
— Извините, товарищ младший лейтенант, — слегка смутился Лева. — Под комбинезоном ваших погон не видно.
— Да, ладно, «просто Лева», — махнул рукой Сергей. — Не в строю. Мы с моим убитым товарищем тоже на ты были, хоть он и ефрейтор. Был.
— Хорошо, лейтенант, на ты, так на ты, пошли в лес — у нас там окопы отрыты. А товарищ твой пусть пока здесь полежит. Я команду дам — ему могилку выкопают — похороним.
— Пошли. А что у вас в лесу?
— Остатки гаубичной батареи. Разбитой. Орудия мы повредили и бросили. Сами еле ноги от немцев унесли, когда они нас с трех сторон атаковали. Бойцов у нас полсотни наберется, из них больше половины — из нестроевых. Командует младший лейтенант Доротов.
— Ясно. И что думаете делать?
