А зарезали они этих рыбаков зря. Но кто ж знал? На северном берегу фьорда, узком и голом возле воды, а дальше густо поросшем лесом и подлеском, их уже ждали. Полсотни только вчера мобилизованных резервистов ландсверна во главе с лейтенантом Сёренсеном. Это были в большинстве своем молодые семейные мужчины, отслужившие короткую срочную службу в разное время и много чего позабывшие, плохо слаженные для общих военных действий. Но! Хорошо развитые физически, уверенные в себе рыбаки, крестьяне и дровосеки, умело обращавшиеся с охотничьими ружьями. По началу германцев планировали взять в плен, как только они высадятся на берег. Но какая-то обыденная, без злости на лицах, как с домашними животными, расправа над земляками, резко изменила план Сёренсена и настроение его ополченцев.
Лейтенант тихо передал по цепочке новый приказ, и на собравшихся вместе на узком скалистом берегу парашютистов-егерей буквально с сотни метров с крутого заросшего склона фьорда обрушилось немедленное свинцовое возмездие. Кроме датских винтовок у ополченцев было и два ручных тоже датских мадсена. Пулеметы расточительно опустошали свои вставленные сверху длинные секторные магазины чуть ли не одной очередью. На перегрев стволов их первые номера, внимания не обращали — их обычно спокойные северные души перегревало возмущение и кровожадное желание мести.
Израсходовавшие множество боевых патронов на стрельбищах егеря-парашютисты, обученные метко стрелять, быстро окапываться, слаженно действовать в составе подразделения, так и не смогли применить в полной мере глубоко вдолбленные в них унтер-офицерами и инструкторами знания и навыки. Окопаться на голой скалистой полоске, даже просто укрыться — невозможно. Стрелять в невидимого за деревьями и кустами, да еще и выше тебя расположенного противника, конечно, можно. А вот попасть в этого самого противника, видя только вспышки из-за толстых стволов или больших камней…
А норвежцы били и били, почти как в тире, спокойно и на выбор. Уцелевшие при первом огненном шквале десантники попадали на узком голом берегу и постарались укрыться хотя бы за телами своих убитых товарищей. Тех, кто пытался добраться до стоящей у берега деревянной шхуны, дырявили в спину сразу несколько пуль. И такие попытки быстро прекратились. В числе первых погиб и лейтенант: распознав в нем командира, отдающего приказы, его взяли на прицел сразу несколько ополченцев. И почти все попали. Сделали доблестные егеря и попытку убежать вдоль берега — не получилось — срезали всех. Хотя и не всех насмерть.
Не задалась немцам и пулеметная стрельба, подразумеваемая основа их боевой мощи. Все три пулеметчика с МГ-34, у кого на плече, у кого поставленный коротким деревянным прикладом на землю, попали по приказу норвежского командира в число первоочередных целей для ополченцев. Первыми их и срезали. Воспользоваться пулеметами попробовали уцелевшие вторые или даже третьи номера расчетов — у двух из трех это даже получилось. Но ненадолго. Пока пулеметчики бешено строчили, быстро расходуя 50-патронные металлические ленты, уложенные в прикрепленные сбоку слегка скошенные рифленые барабаны, по зарослям, находящиеся у них на линии огня ополченцы попрятались за камни и толстые непробиваемые стволы деревьев, а их товарищи, расположившиеся под углом сбоку, вполне удачно с нескольких выстрелов пристрелили и их.
С опозданием, но до егерей дошло, что подхватывать ручной пулемет — гарантированно сокращать свою жизнь. Да и из карабинов по вспышкам из темного леса стрелять — толку чуть, а получить встречную пулю в спину или в свою серо-голубую каску парашютиста (в отличие от обычной пехотной, без полей и козырька) — очень даже можно. Постепенно огонь с немецкой стороны полностью прекратился, выжившие притаились за трупами товарищей и старались не привлекать к себе лишнего внимания. И тогда громкий голос с лесистого склона на слегка исковерканном, но вполне понятном языке Шиллера предложил егерям сдаться. Кто встанет без оружия и с поднятыми руками — останется жить. В плену. На размышление — минута. Если никто не встанет — все тела, лежащие, как на ладони, будут расстреляны. Кто уже убит — пусть даже и повторно. Патронов в избытке — не жалко. И егеря встали. Без оружия и с поднятыми руками.
Основная часть отряда егерей-парашютистов, занятая марш-броском по узкой лесной дорожке вдоль склона холма на другом берегу фьорда, перестрелку, отдававшуюся приглушенным расстоянием эхом, слышала. Среди беспорядочной ружейной какофонии можно было различить, как голос своих машингеверов, так и незнакомые, более медлительные пулеметные очереди. Потом все стихло, и майор Родт понял, что, по всей видимости, на взвод лейтенанта Финстера он может больше не рассчитывать…
