«Адмирал Хиппер», пока медленно поворачивались в сторону противника его башни главного калибра, попытался отстреливаться открыто расположенными 105-мм орудиями правого борта, но практически без промаха поражающие его в борт крупнокалиберные бронебойные и фугасные снаряды успели и разметать две спаренные установки вместе с расчетами, и устроить череду пожаров, и нарушить две из трех систем управления огнем, и повредить паровую трубу одного из котлов. Один из норвежских снарядов разворотил боковую броню носовой башни «А» и внутренним взрывом полностью вывел ее из строя; возникший пожар распространился вниз, в артиллерийский погреб, который пришлось срочно затапливать забортной водой. Этой просочившейся через прогнувшиеся переборки водой заодно замкнуло и электрические цепи элеватора подачи боеприпасов второй, выше расположенной носовой башни «Б», в полной мере исключив и ее участие в бою.
Оставшиеся на плаву три эсминца дали полный назад, стремясь затормозить и не входить глубже в явно заминированный фьорд. Шедшему вторым кораблю это не удалось: он хоть и положил руль круто влево, но все-таки ткнулся, двигаясь по инерции, правым бортом в притаившуюся на якоре подводную шипастую смерть. Взрыв — резко вздернутая вверх корма с оголившимися и заревевшими напоследок на воздухе винтами — и все: только с десяток голов среди обломков на крутящейся водоворотом поверхности.
Два эсминца уцелели, они смогли развернуться и пошли обратно, ведя ответный артиллерийский огонь по береговым батареям. Зенитным автоматическим орудиям тяжелого крейсера удалось выбить часть норвежских прожекторов — местами стало темнее. Тем ярче вспыхивали длинные конусы огня на концах пушечных жерл, разрывы снарядов и пожары на кораблях. На норвежских батареях вышли из строя два шестидюймовых орудия; немного медленнее, из-за растущих потерь у комендоров, били и остальные. Слегка ослепшие от темноты, мельтешащих вспышек огня и уже вовсю поднимающегося над водой дыма немецкие наблюдатели проворонили атаку — идущих из глубины фьорда без огней стареньких королевских миноносцев.
Три миноносца, медленно пройдя по известному им безопасному фарватеру собственное минное заграждение, неожиданно вышли на сгрудившуюся немецкую группу с левого борта и с расстояния буквально 2-3-х кабельтовых дали залп из всех своих немногочисленных торпедных аппаратов (всего по два на каждом). Когда с эсминцев и с тяжелого крейсера их заметили, было уже поздно: шесть белопенных подводных следов хищно протянулись в сторону лживых незваных гостей. Германские эсминцы попытались увернуться от несущейся на них смерти; стали быстро разворачивать свои орудия, стреляющие в береговые батареи, навстречу новому противнику; но не успели. С такой короткой дистанции попали в цель четыре торпеды. Получив повреждения, не сопоставимые с плавучестью, оба эсминца довольно быстро пошли ко дну, оставив на спокойной темной глади длинного залива только обломки и не больше сотни барахтающихся моряков и егерей.
105-мм пушки «Адмирала Хиппера», стоящие по левому, неповрежденному борту, успели открыть заградительный огонь, к ним присоединились и одноствольные зенитные автоматы калибром 37- и 20-мм. Потеряли ход и дымно загорелись два подбитых миноносных «норвежца», огрызаться на тяжелый германский крейсер после пуска всех торпед до перезарядки аппаратов они были практически не способны (на борту каждого старичка имелись лишь по две 37-мм револьверных пушки Гочкиса) — только убегать. Но только третьему миноносцу удалось благополучно ускользнуть за спиной у подбитых товарищей — стыдно его экипажу при этом не было. Ни чуть.
Норвежского полку опять прибыло, хоть и немного: из северного ответвления Тронхейм-фьорда, ближе к морскому побережью, позади германских кораблей, вынеслись на максимальных узлах еще два стареньких миноносца. Они атаковали с близкого расстояния почти беззащитные транспорты, груженные сверх меры горными егерями и обычной пехотой. Из-за близости своих кораблей, крейсер не смог пушками образумить наглецов. И миноносцы, удачно выпустив на пару четыре торпеды, смертельно повредили два парохода с десантом; потом круто, как на одном колесе, развернулись и, сопровождаемые встающими вокруг белыми кустами разрывов, безнаказанно виляя из стороны в сторону, убрались восвояси. Крейсеру пришлось удовлетворять свою жажду мести, добивая до конца двух их подраненных товарищей. И он их добил. С береговых фортов продолжали огрызаться уцелевшие орудия. Метко огрызались: тяжелых, хоть и не смертельных ранений у германского флагмана все прибывало.
