В горизонтальной плоскости основная пушка наводилась на цель исключительно поворотом всего танка. Правда, поворачивать тяжеленую махину ее механику-водителю, благодаря рулевому управлению с гидроусилителем на касторовом масле (не медицинском) и куче добавочных новшеств в ходовой части, было значительно легче, чем многим другим мехводам их в три раза более легкие танки. По «мудрой» задумке конструкторов механик-водитель был заодно и стрелком-наводчиком главного калибра танка. Кроме открытого лючка, панорамного перископа и двух смотровых щелей с триплексами (одна слева) перед мехводом находились и два глазка бинокулярного прицела. Глядя в них, он наводил на цель перекрестье, вертя левой рукой руль, а правой подкручивая маховик вертикальной наводки, расположенный на левой стороне орудийного казенника. Там же слева на казеннике был и рычаг спуска. Довольно неудобно и медленно, но, в принципе, при достаточных навыках, вполне осуществимо. Особенно при помощи заряжающего, работающего прямо за казенной частью орудия.
И расположившиеся широким и многорядным фронтом на поле два батальона тяжелых танков принялись практиковаться в стрельбе по неподвижным мишеням на шоссе. Боезапас 75-мм снарядов был в полтора раза больше, чем для башенной пушки: 74 штуки, в основном осколочно-фугасных, но в различных экипажах от трети до одной пятой (кто сколько посчитал нужным брать) имелись и бронебойные. Конечно, скорость снаряда из-за очень уж короткого ствола была незначительной — всего чуть больше 200 м/сек. — бронепробиваемость совершенно не впечатляла. Но с дистанции меньше чем в полкилометра для противопульной германской брони вполне хватило и ее.
Мехводы-наводчики после нескольких выстрелов постепенно наловчились, припомнили навыки, приобретенные в учебе и на полигоне, и все больше посланных ими снарядов стали достигать цели. И бронебойные, и даже осколочные. Большинство осколочных снарядов лобовые германские плиты не брали — рвались снаружи, но они вполне успешно разрывали гусеницы, сбивали ведущие катки, заклинивали башни «троек».
Очень скоро на шоссе напротив французов не осталось целых боеспособных машин вермахта. Кому посчастливилось уцелеть — пятились назад и старались за стелющимся понизу дымом от пылающих товарищей убраться подальше с линии огня. Некоторые германские танки предпочли по дороге или обратной обочине дернуть на всех парах вперед — укрыться за недалекой лесной посадкой, при этом удобно подставляя под французские уже башенные легче наводимые пушки свои более тонкие борта.
Когда германский огонь с дороги полностью прекратился, командиры обоих кирасирских батальонов переговорили между собой по радио, и через замершие на поле танки 28-го (у нескольких были разорваны снарядами гусеницы или повреждены натяжные катки), стали выдвигаться вперед машины 27-го, менее повоевавшего и сохранившего лучшую подвижность и больший боезапас. Пока наступающий батальон, медленно перепахивая поле скрежещущими по верхним направляющим полозьям гусеницами, полз в направлении шоссе, из оставшихся обездвиженных машин выбирались наружу через боковые дверцы с правой стороны танкисты в кожаных куртках и железных, отороченных понизу застегнутыми кожаными наушниками, шлемах. Они оценивали повреждения ходовой части — можно ли починить собственными силами на месте — брались, когда видели в этом толк, за инструменты и, доращивая запасные траки, с напряжением протягивали гусеницы обратно.
Неожиданно то один, то другой ремонтник стали валиться на землю, а по левой боковой толстой танковой броне зацокали рикошетирующие пули: в лесную посадку узкими тропинками пробрались германские пехотинцы. Они прилегли за деревьями, поставили раскорячившиеся на сошках ручные пулеметы и открыли густой фланговый огонь по незащищенным французам. Командиры ремонтируемых танков, в основном остались на своих боевых постах в башнях. Не сразу и не все, но большинство среагировало на обстрел: они повернули башни и, применяя и спаренные, еще не участвовавшие в сегодняшнем бою, пулеметы и пушки, заряженные осколочными снарядами, ощутимо сбили с противника желание пострелять из-за деревьев. Получившие отпор немцы, подобрав раненных и убитых товарищей, отступили вглубь леса. Чтобы более-менее безопасно продолжить ремонт, майор Делорм приказал оставшимся на ходу машинам выдвинуться вбок и прикрыть длинными шестиметровыми, в человеческий рост, бортами поврежденные танки товарищей со стороны посадки.
Наступающий батальон из 33-х (два отстали из-за поломок еще на марше) тяжелых танков, медленно продвигающихся к шоссе, перегруппировался. Вторая и третья роты продолжили со скрежетом ползти, широко растянувшись по полю в два неровных ряда. А первая, передняя, перестроилась в более узкую колонну по две машины в ряд. Башенные пушки машин ее первой пары смотрели вперед, а остальные, заранее повернутые слегка в бок, постепенно доворачивались по мере приближения к дороге.
